Художнику Игорю Новикову - 65. Почему он становится национальным достоянием?
Об Игоре Новикове мною написано уже немало. Я, как искусствовед, его выделяю особо, наравне с его отцом Алексеем Новиковым, Олегом Лангом и Владимиром Григом. Это те имена, которые, после фильтрации временем, станут величинами первого порядка, как это стало с Винсентом ван Гогом, Амедео Модильяни, Марком Ротко, Фрэнсисом Бэконом. В январе 2026 года Игорю Новикову исполнилось 65 лет. И, пока он есть живьём в нашем национальном и мировом распоряжении, я бы хотел подвести промежуточные… ну, не совсем итоги, но сделать некоторые разъяснительные выкладки, что по-русски называется “подбить бабки”.
Обычные биографические записки с потугами втиснуть художника в жанр и стиль, растянуть его на прокрустовом ложе искусствознания и даже распять в трёхмерном пространстве локации проживания, исторической эпохи и персональной жизненной траектории, не дают никакого настоящего представления о всамделишном таланте. Если Леонардо, Микеланджело и Рафаэля можно вывести из Италии, Возрождения и Джотто ди Бондоне, то Дюбюффе, Бэкон и Баския не выводятся ни из чего. Эти недавно отошедшие к праотцам современники возникли сразу и во всём объёме, и без понятия, откуда они взялись такие неординарные.
Случай с Игорем Новиковым носит пограничный характер. С одной стороны, он родом из академической художественной среды. В семидесятых-восьмидесятых годах его талант пытались паскудить лучшим в мире художественным образованием, в Москве, в Суриковском институте. Его личный стиль не вписывался в соцреализм, и его последовательно выгоняли лучшие мастера эпохи: Королёв, Цыплаков, Салахов. С другой стороны, наставники разглядели в нём нечто, что всё же позволило ему получить мощную ремесленную базу и выпуститься дипломированным живописцем, но при этом он пошёл своим путём, непроторенными, и всё равно титан Зураб Церетели оценил масштаб художника и сделал его частью официоза - в настоящее время он действительный член Российской Академии художеств.
Как так получилось, что, будучи совсем юношей, он занял позицию между официозом и нонконформизмом, и, будучи членом МОСХ, основал неформальное, нонконформистское, но знаковое, эпохальное место-процесс - сквот в московском Фурманном переулке? А потом, оказавшись в постсоветское безвременье на Западе, попал в лучшие галереи и выставлялся на одних стенах с мировыми звёздами первой величины? В чём секрет - в немыслимой красотище его картин, в какой-то особой технике, в концептуальности или в формировании своего особого, узнаваемого и уникального языка, манеры, стиля? Эти вопросы разбирает Август Котляр в своей статье на своем Дзен-канале.