Добавить новость
Другие новости Москвы и Московской области на этот час
Добавь свою новость бесплатно - здесь

Танковый погром и много желтых штанов

#война#танк#история

Крушение системы тоталитарного единомыслия, освобождение историков от жестокого партийного диктата и бесцеремонного вмешательства цензуры, расширение доступа к архивным фондам, к иностранным источникам — все это позволило во многом переосмыслить политические события, произошедшие в России после 1917 года, ликвидировать немало «белых пятен»…

Бешанов В. В. «Танковый погром 1941 года»

И сколько вы хотите наличными за это переосмысление?

Иностранный источник

При всей своей относительной молодости неподцензурная российская историография Второй мировой уже успела обрасти некоторыми традициями. Особенно отличается в обрастании та ее часть, которую принято называть «народной», то есть как бы «непрофессиональной». Авторы переписывают из справочников и мемуаров, а чаще всего, друг у друга цифры, факты и оценки, совершенно над ними не задумываясь. Критерием востребованности того или иного факта выступает то, насколько данная цифра или факт может способствовать компрометации советской власти, товарища Сталина лично, а также советского военного и политического руководства. Практика «народных историков» антисоветского толка, того же Виктора Суворова, показывает, что использовать таким образом можно любые факты, особенно если читатель мало информирован о ходе войны вообще и в частности о предвоенных политических интригах.

При всей якобы отрешенности их работ от «идеологии», народные историки, переписывающие байки В. Суворова и других антисоветчиков, предельно идеологизированы. Цель их работ ясна с первых строк — любой ценой выставить Советский Союз самым злобным агрессором на Земле, который не завоевал всю Европу только потому, что Гитлер успел на него напасть немного раньше. Обязательно упоминание плана «Гроза», обязательны язвительные пассажи о советской пропаганде, советских генералах, которые воевали числом, а не умением, о массовой сдаче в плен советских солдат и их переходе на сторону противника. Обязательно упоминание о бессчетных суперсовременных танковых ордах товарища Сталина, скопившихся на границе 22 июня 1941 г., обязательно упоминание о советско-германском военном сотрудничестве. Работа Бешанова, посвященная «Танковому погрому 1941 года», увы, не избегла печальной участи сборника подобных баек, но от работ прочих коллег автора отличается безумным количеством грубых неточностей и «натяжек». Все их перечислить в формате короткой статьи, конечно, не удастся. Но кое-что прокомментировать можно.

Фашистский меч ковался в СССР! Так прямо на коленке и ковался 

Как и всякий уважающий себя народный историк, решивший написать пухлую книжку о Второй мировой войне с полным разоблачением злобных козней СССР, В. В. Бешанов не может не упомянуть Ленина с его «пломбированным вагоном» и прочие обязательные «реверансы» в адрес Великого Октября. Как не постонать о вредителях-большевиках, захвативших власть.

«Подписав с немцами Брестский мир, большевики за полгода до конца мировой войны сделали русских из победителей побежденными, отказ от уплаты дореволюционных долгов и приверженность лозунгам типа „Даёшь Париж!“ привели к политической и экономической изоляции».

Очень странное утверждение для того, кто в самом начале книги декларирует следующее: «…если принять за аксиому, что цель любой войны — добиться лучшего состояния мира, чем довоенный, то придется признать, что Первую мировую войну (1914–1918 гг.) проиграли все её основные европейские участники».

Как ни крути, а получается, что большевики избавили свою страну от лишнего полугодового кровопролития. Можно, конечно, долго мечтать и о черноморских проливах, и о Восточной Пруссии, и о прочих приобретениях, которые могли бы достаться России, но не следует забывать, что Россия вошла в войну крупным должником, а выходила из нее должником тотальным, и любое требование проливов или территорий перебивалось бы английскими и французскими финансовыми рычагами, как перебивались чрезмерные запросы Англии и Франции американскими финансовыми козырями. Можно мечтать о послевоенных инвестициях:

«Так как советское правительство отказалось от уплаты дореволюционных долгов, рассчитывать на получение инвестиций на Западе не приходилось».

Ну а можно оглянуться на самое наше ближайшее прошлое, чтобы понять, что наличие-отсутствие инвестиций с выплатой долгов мало связано. Россия после 1991 г. признала за собой и все российские долги и все советские, и все равно уже почти двадцать лет вывоз капитала из страны серьезно превышает инвестиции.

Бешанов, конечно же, не упомянул в своем повествовании о тяжелых переговорах советских властей с кредиторами, которые закончились ничем — платить царские долги на условиях Антанты не было никакой возможности. Советские наркомы совершенно справедливо решили, что проще будет не платить, а все необходимое, современную технику и технологии для модернизации хозяйства, получить из Германии.

Именно это и ставится в вину советским наркомам. Им тут же припоминают Рапалльские соглашения 1922 г. и военное сотрудничество с рейхсвером. Немецкие танковые и авиационные полигоны в СССР, между прочим, ликвидированные с приходом Гитлера к власти, предстают перед читателем чем-то вроде средоточий зла и мировой агрессии. В то же время филиалы «Форда» и «Дженерал Моторс» в Германии, поставлявшие уже не рейхсверу, а гитлеровскому вермахту автотранспорт, — просто фабрики миролюбия.

Ближе к обсуждению собственно войны приводится и главный аргумент против предвоенной политики СССР: вроде как с 1939 г. «из Советского Союза в Германию потоком шли стратегические товары». СССР внезапно оказывается единственной страной, которая торговала с нацистской Германией. Вот уж удивились бы современники! Ведь все нейтральные страны торговали с Германией как минимум до вступления США в войну с Гитлером, когда союзники наконец получили мощный рычаг давления на них. Но и после этого поставки продолжались. Швеция поставляла Германии железную руду. Швейцария — точную механику, авиаприборы. И все это тоже «потоком». К примеру, швейцарский «точмех» всю войну уходил в Германию почти полностью, а союзникам приходилось возить его к себе контрабандой через всю Европу. Советскому Союзу, как агрессору, без конца ставят в вину начало финской войны и вступление в Польшу, в то время как министры миролюбивой Великобритании в 1940 г. обсуждали возможность минирования территориальных вод Норвегии, а потом просто решили Норвегию оккупировать. Все это — с целью прекратить вывоз руды через порт Нарвик. Так что агрессивности у всех было поровну. Другое дело, что англичане свою операцию провалили, а СССР свои — нет и границу всё-таки отодвинул. И на западе, и на северо-западе.

Что касается собственно Польши и всевозможных агрессий против нее, а также событий им предшествовавших, то здесь, как водится, и Бешанов, и многие его коллеги из числа «народных историков», плачущих о растёрзанных русскими танками миролюбивых поляках, упускают множество любопытных фактов. Благодаря им широко известен факт заключения «пакта Молотова–Риббентропа» в 1939 г., однако остаётся в тени факт подписания в январе 1934 г. польско-германского соглашения о ненападении сроком на 10 лет, а в ноябре 1935-го — соглашения об экономическом сотрудничестве. Остаются в тени взаимные визиты и постоянные двусторонние встречи высших должностных лиц Германии и Польши. Нигде не упоминается, что, воспользовавшись подписанием Мюнхенского соглашения 1938 г. о передаче Судетской области Германии, Польша в ультимативной форме потребовала от Чехословакии передать ей Тешинскую Силезию. И польские войска, одновременно с немецкими, в 1938 году вошли на территорию Чехословакии. И уже только после этого Польша выпала из числа друзей Германии. Заметим — гитлеровской Германии, военное сотрудничество с которой Советский Союз закончил в 1933 г., сразу после прихода к власти нацистов.

Не обсуждается и поведение Англии и Франции, которые сначала пожертвовали Чехословакией, а потом — Польшей, которой, к слову, дали гарантии безопасности и военной помощи в случае нападения. А ведь именно англо-французские ультимативные требования заставили Чехословакию отказаться от Судет, доставшихся немцам, и от Тешина, захваченного поляками. Как-то не даётся авторам, обличающим политику Сталина, признание того факта, что Англия и Франция до последнего момента надеялись стравить Германию и СССР, избегая участия в войне. (Тому же В. Суворову, живущему в Англии, естественно, не с руки признавать, что первоначально Гитлер был проанглийски настроен и большой войны между Англией и Германией не желал.) Так почему, если Англия и Франция отказались от продолжения трёхсторонних переговоров с СССР, почему, если Польша отказалась от предложения советской военной помощи 25 мая 1939 г. (сделанного после заявления германского правительства о недействительности пакта о ненападении между Польшей и Германией, ввиду англо-франко-польских договоренностей), почему СССР должен был упускать возможность хоть как-то обезопасить себя? Для Гитлера участие или неучастие СССР в оккупации Польши критическим условием не было. Не договорись СССР с Германией о новой границе, Польша все равно не уцелела бы, и вернуть земли, захваченные ею во время агрессии 1920 г., СССР бы уже не смог — не отдала бы Германия. (Да и Литва не получила бы свой Вильнюс, бывший польский Вильно.)

Более того, если пакт Молотова–Риббентропа относил Прибалтику к сфере интересов СССР в обмен на отказ СССР от претензий на земли западнее Бреста, то достигнуть такого же соглашения после оккупации Польши Германией было бы просто невозможно. Германия забрала бы и Прибалтику тоже, как забрала у Литвы г. Мемель (Клайпеда) в 1939 г., о чем сами литовцы, вероятно, не очень любят вспоминать. И вот тогда война против СССР началась бы уже с этих позиций, значительно более близких и к Москве, и к Ленинграду. При такой внешней политике поражение СССР было бы неизбежным.

Вся критика СССР у Бешанова строится на том, что Советам с его точки зрения совершенно непозволительно действовать в своих интересах, в то время как другие страны имеют на это полное право. Вот, например:

«Германия тайно закупила у Антоны Фоккера в Амстердаме 50 истребителей, переправив их затем в Липецк».

Естественно, критике подвергнется СССР как держатель полигона в Липецке, хотя СССР, к слову, Версальских соглашений не признал с самого начала и в его действиях нет ничего предосудительного. Ни Нидерланды, ни Энтони Фоккер, прямо нарушившие версальские соглашения, не будут уличены Бешановым в очередной проковке фашистского меча.

Не будут уличены Англия и Франция в попустительстве Гитлеру при том, что по всему тексту книги рассыпаны прямые указания на это попустительство:

«Ряд обстоятельств привел к тому, что союзники по большому счету не обращали пристального внимания на военное возрождение Германии. Они оказались поглощенными проблемами своих стран и не склонны были принуждать немцев к соблюдению договора, чтобы снова не вызвать войну…».

В результате:

«…к концу 1938 года Версальская система прекратила свое существование, а мюнхенское соглашение этого же года значительно усилило влияние Германии на международной арене».

Но тем не менее, по Бешанову, именно советско-германский пакт «открыл шлюзы Второй мировой войны». Не сдача Западом Чехословакии, не пассивность Франции и Англии в сентябре 1939 г., а именно этот пакт, хотя единственное, в чем можно обвинить Сталина, согласившегося на этот пакт, так это в том, что он следовал интересам своего народа.

Самое интересное, что и Бешанов (или те авторы, которых он цитирует) это признает, но только походя, не акцентируя на этом внимания:

«Ход англо-франко-советских переговоров показал, что Англия и Франция не готовы к равноправному партнерству с СССР. (…) в 1940 году сильно испортились отношения с Англией и Францией, так как их руководство было недовольно тем, что им не удалось использовать СССР в своих целях, и русские осмелились предпочесть свои собственные интересы „общему делу“ защиты западных демократий… Противодействуя этим настроениям, советское руководство вело осторожный внешнеполитический курс, всячески демонстрируя свой нейтралитет в Европейских делах».

Вообще, логические несуразицы и противоречия наполняют книгу от первых до последних страниц. Вот типичный пример:

«…вряд ли стоит серьезно говорить о том, что Красная армия могла успешно обороняться на неподготовленной местности, да еще при внезапном нападении противника, которое советскими планами вообще не предусматривалось».

Блестящая логика: оказывается, внезапное нападение противника можно предусмотреть. Но какое же оно после этого внезапное?

Сколько танков нужно было Сталину? 

В самом деле, а сколько же танков нужно было Сталину, чтобы просто отбиться? Не для «броска в Европу по автобанам», а просто для того, чтобы СССР не разделил судьбу Польши и Франции? Ведь ему для этого ни в коем случае не нужны укрепрайоны и оборонительные позиции, ему нужны танки и моторизованные части, сам Бешанов об этом пишет:

«Польская кампания показала, что перед лицом массированной атаки танковых и моторизованных сил линейная оборона устарела. Любая форма линейной обороны независимо от того, состояла ли она из долговременных сооружений или полевых укреплений, оказалась наихудшим видом обороны: когда немецкие танки прорывали оборонительную полосу, ее защитники, растянутые по фронту, не могли сосредоточить свои силы для контратаки».

Товарищ Сталин мог не знать точных данных о Польской и Французской компаниях, он, что называется, прикидывал «на глазок». Мы — знаем, знаем и можем посчитать точнее, сколько танков необходимо было СССР, раз уж В. Бешанов так любит именно танки.

Итак, 1 сентября 1939 г. Гитлер нападает на Польшу, имея в распоряжении 3469 танков, из которых 1445 — пулемётные Pz-1,211 — командирские танки на его базе, а 1226 — Pz-II с 20-м пушкой. «Полноценных танков» (с пушкой от 37-мм) — 587 (17 % от общего числа). В боевых частях — 2586 машин. Польша разбита за месяц. Невосполнимые потери немцев — 250 танков. На 1 апреля 1940-го у немцев — 3381 танк, 1062 Pz I, 243 командирских, 1086 Pz II. «Полноценных» — 990 (29 %). У Франции и Англии — 4800 машин, не считая 1600 старых «Рено». Результат: Франция разбита за полтора месяца.

Что пишет об этом Бешанов?

«Да, ведь Германия, оккупировав Францию, захватила большое количество французских машин. Однако боевые качества французских танков были на весьма низком уровне…»

И далее описываются танки R-35, H-35, S-35 и «архаичные В-Ibis», все с пушечным вооружением, калибром от 37-мм и бронированием 40 — 45-мм. Все они — устаревшие! Это при том, что в вермахте больше половины танков на тот момент были с пулеметами или 20-мм пушками и бронёй 10–20 мм. Одно плохо, пишет Бешанов о французских танках, — скорость мала. Это 36–40 км/ч у Н-35 и S-35 — мало? Разве Pz-III быстрее? Но вот как отзывается Бешанов о французских танках:

«Эти соединения, укомплектованные в основном легкими и тихоходными танками, не сыграли заметной роли в боевых действиях».

Один сомнительный упрек в медлительности французских танков позволяет Бешанову мигом обесценить все 4800 союзных машин. Одновременно один факт наличия на Т-26 45-мм пушки позволяет ему считать этот танк вполне современным. Замечательные стандарты, ничего не скажешь! А ведь этих Т-26 Бешанов записал в своем списке имевшихся у Сталина танков аж 9998 штук (не упомянув, что среди них были и пулеметные варианты Т-26 еще 1931–1933 гг. выпуска). И его не смущает скорость Т-26, не смущает отсутствие на большей части Т-26 радиостанций, хотя он придирчиво критикует французские танки за одноместную башню.

И вот — 22 июня 1941 г. Германия, мало того что обновила свой танковый парк к началу войны с СССР, она еще и захватила предостаточно трофеев, да и союзники помогают. Результат — порядка 6300 танков и штурмовых орудий у самих немцев плюс 900 танков немецких союзников — Финляндии, Венгрии, Румынии и Словакии. Из немецких машин, если верить немецкому генералу Мюллер-Гиллебранту (а В. Бешанов верит немецким генералам), «полноценных пушечных» танков и штурмовых орудий никак не меньше 3275 (52 %). У немецких союзников процент полноценности примерно тот же. Самая адекватная оценка танковых сил, сосредоточенных против СССР в конце июня — порядка 6000–6500 машин. Заметим, что большая часть этих машин технически исправна и произведена после 1935 г. Все немецкие танки, кроме Pz-I, произведены не ранее 1937 г. В то же время Советский Союз, держащий у границы, по собственному признанию Бешанова, 10 350 машин, еще эксплуатирует БТ-2 и пулеметные двухбашенные Т-26, выпущенные гораздо раньше. Так сколько танков надо иметь Советскому Союзу в такой ситуации? Чтобы просто повторить судьбу Франции — тысяч двенадцать-пятнадцать. Ведь Французы численно превосходили немцев, имели хорошо укрепленную границу и все равно проиграли. Чтобы Советскому Союзу сдаться «не сразу, а помучаться» — необходимо тысяч восемнадцать. Чтобы точно не проиграть — 24 000. Ой… как-то неосторожно у нас получилась та самая цифра, которую СССР ставят в вину, которой его попрекают как агрессора.

Конечно, у СССР есть 1500 танков Т-34 и KB, лобовую броню которых «не брала ни одна пушка» (тут В. Бешанов, естественно, забывает о широком использовании немцами 88-мм зениток для борьбы с танками), ну так и у французов были такие танки. И что дальше?

Вообще, набивая цену советскому танковому парку с целью доказать его агрессивность, В. Бешанов не скупится на двойные стандарты. Пулемётные танкетки Т-37, Т-37А и Т-38 у него считаются вполне современными и записаны в первую линию. 5836 машин. 22,5 % от указанного им танкового парка Сталина в 25 886 машин. При этом аналогичный немецкий Pz-I записан в устаревшие и Бешановым не считается. Для равноправия я эти танки в подсчётах учёл.

Впрочем, у Бешанова цифры плавают. Когда надо — одни, когда надо — другие. На с. 84, когда он пишет, что Pz-II «могли вести бой на равных только с советскими легкими машинами типов Т-37, Т-38 и Т-40», этих машин у Красной Армии — 3592. А когда надо посчитать общее поголовье сталинских танковых орд — 5968 (с.119). Количество советских танков растет со скоростью 67 танков на страницу! ХПЗ и СТЗ такие темпы выпуска и не снились!

Отбросив советские критерии «устаревших танков», В. Бешанов смело вводит свои. На с. 86 он записывает в устаревшие 623 чешских танка 38(t). При этом страницей раньше он приводит данные танка — 9,7 тонн, 125 л. с, 42 км/ч по шоссе. Лобовая броня — до 50 мм, борт — до 30 мм. 37-мм пушка, 2 пулемета. А на с. 91 начинается разбор Т-26. 10,2 тонны, 97 л. с, 30 км/ч, броня — 15 мм. 45-мм пушка и два пулемета. Пушка Т-26 у нас поражает немецкие танки «только при благоприятных условиях», но Т-26 Бешанов в устаревшие не записывает. Естественно, поражающей способностью чешских 37-мм пушек он не озаботился. А это 35 мм брони на дистанции 500 метров. То есть 90 % указанного Бешановым советского танкового парка такая пушка поражает без всяких «благоприятных условий». И все же для Бешанова 38(t) танк устаревший, а Т-26 — нет. Уже после этого на справедливости всех остальных его оценок можно ставить крест.

Впрочем, как видим, по критериям самого же Бешанова, обожающего сравнивать мощь армии по характеристикам танков, СССР для обороны нужно было как раз 24 000 танков.

«Но упрямы советские маршалы: „Это количество новой техники не могло удовлетворить потребности танковых войск…“ Почему же маршал Ротмистров был такой неудовлетворенный? Да все по той же причине — „противник превосходил наши войска по средним и тяжелым (?) танкам в 1,5 раза“. Ну это мы уже слышали. Между прочим, в ноябре 1942 года в наступлении под Сталинградом участвовало около 950 советских танков всех типов, под Москвой в декабре 1942 года и того меньше — 800».

Да, в наступлении под Москвой и под Сталинградом участвовало 800–900 танков (это, заметим, не считая подтягиваемых резервов). Но сколько танков было на этих участках у немцев? Молчит В. Бешанов. Численного сравнения не дает, а надо бы. Думается, в обоих случаях у немцев набиралось штук по 300 боеспособных танков, не более. (Например, генерал фон Зен-гер вел свою 17-ю танковую дивизию деблокировать Сталинград с 30 танками «на руках».) А между тем даже бравые победоносные союзники до самого конца войны без трёх-пятикратного превосходства в танках и авиации в бой с немцами не совались. Что уж говорить о нашей армии, которая у Бешанова все время «тупо и в лоб, прямо на смерть». Нам для обороны этого трёх-пятикратного должно хватить. И хватило. Так к чему же претензии Бешанова? К тому, что товарищ Сталин совершенно верно рассудил, что раз нельзя умением, то надо числом? Глупые претензии, однако. Кто с немцами «умением а не числом» успешно повоевал из союзников? В 1941, в 1942, в 1943-м — точно никто.

Конечно, Бешанову видно:

«Несоответствие между гигантскими параметрами советской военной машины и мизерностью достигнутых ею результатов».

Но кто в начале войны достиг большего или хотя бы того же? Поляки? Французы, сдавшиеся через шесть недель? Англичане, год с лишним бегавшие по Африке от Роммеля и три года терпевшие подводный террор на своих коммуникациях? А ведь у них, между прочим, тоже была «военная машина», и не только танковая, а воздушно-морская. Только Америка, тихая-мирная-нейтральная, в 1941 г. выпустила 4052 танка, за год увеличив их производство более чем в 10 раз. Уж про параметры этих военных машин нам В. Бешанов ничего не расскажет. А надо бы. Вот как, например, Черчилль оценивал появление линкора «Тирпиц» на наступательной позиции в норвежском Тронхейме: «В настоящий момент вся стратегия войны зависит от этого корабля, который одним своим присутствием парализует действия четырех крупных британских военных кораблей, не говоря уже о двух новых американских линкорах в Атлантике» (цит. по Б. Шофилд «Арктические конвои»). То есть Черчилль может держать против одного немецкого линкора четыре своих и ожидать помощи от двух американских, а русским против немецких 6000 танков выставлять 24 000 нельзя?

«И если четыре тысячи немецких танков — инструмент агрессии, то что такое двадцать шесть тысяч советских?» — спрашивает читателей Бешанов.

Ответ: в полном соответствии с утверждениями и с оценками Бешанова и его любимых союзников эти «двадцать шесть тысяч» — эффективный инструмент обороны.

И «Риторический вопрос: что нужнее в оборонительной войне, танки или противотанковые мины?» в полном соответствии с текстом Бешанова имеет вполне очевидный ответ — танки, конечно.

В этой связи совершенно нелепым оказывается объяснение агрессивных намерений СССР таким образом:

«Танки КВ-2 были загружены бетонобойными снарядами, что вполне логично, если готовишься к прорыву железобетонных укрепленных полос».

Какие прорывы «железобетонных укрепленных полос»? Советско-германская граница — не Карельский перешеек, немцы, как адепты маневренной войны в соответствии все с теми же тезисами Бешанова ни в коем случае не должны были строить бетонные укрепления «от моря до моря», повторяя ошибку французов. Они должны были «маневренно обороняться», и советские генералы должны были это понимать. Так зачем же Красной армии иметь в первом эшелоне танки, загруженные бетонобойными снарядами?

Порицание советской доктрины как чисто наступательной и шапкозакидательской не мешает Бешанову цитировать работу С. Н Аммосова «Тактика мотомехсоединений», изданную в 1932 г.

Автор так и не может определиться, чем именно попрекнуть советскую военную теорию — тем, что она не думала об обороне и была агрессивной, или тем, что думала? В результате попрекает и тем и другим, просто разнося упреки в разные части текста. Авось, читатель не заметит.

«Стратегическая авиация не развивалась!» 

Именно этой фразой, позаимствованной, видимо, у В. Суворова, ограничивается Бешанов, характеризуя якобы пагубно агрессивное развитие советской авиации в предвоенный период, в конце 30-х. На этом коротком замечании стоит остановиться подробнее, чем на некоторых многостраничных пассажах, ибо оно как нельзя лучше характеризует уровень познаний и рассуждений и Резуна-Суворова, и его прямых наследников вроде В. В. Бешанова или Б. С. Соколова.

Зададим все тот же простой вопрос — Как могла стратегическая авиация помочь Советскому Союзу в обороне? Против той же Германии, в 1941 г. Начнем с того, что выясним состав этой авиации. Неужели тот самый чудо-бомбардировщик Пе-8, с чудо-дизелями, с пятым двигателем-нагнетателем, летающий высоко, далеко и с большой бомбовой нагрузкой. Именно таким его описал В. Резун. В реальности — пятидвигательный высотный «рекордный» Пе-8 (ТБ-7) и боевая машина, способная нести нормальную боевую нагрузку на значительные расстояния, — две разные машины. Чудес не бывает, пятый двигатель, добавляя высоты, снижал все остальные боевые качества. В результате по боевой нагрузке такой высотный Пе-8 значительно уступал тому же В-17.

А теперь вспомним реальный боевой опыт массированного воздушного наступления, в том числе и силами стратегической авиации. Начиная с 1942 г. Германию по ночам бомбят английские четырёхмоторники, с 1943 г. начинаются рейды «1000 бомбардировщиков»… И в результате? В Берлин, в Вену и в Прагу входят русские танки. Почти три года бомбежек, разрушение всех крупных городов Германии и как результат — все равно необходимо брать штурмом Берлин. Были ли бы у СССР эти три года для авианалётов, если бы он забросил строительство своих фронтовых ВВС и начал бы программу создания стратегической авиации? Естественно, нет. Танки вермахта оказались бы на Красной площади еще в октябре 41-го.

Можно добавить, что американский одномоторный истребитель, тот же «Киттихок», по американским данным, стоил порядка 70 000 долларов, а Б-17 — порядка 450 000. Для того чтобы достигнуть тех скромных результатов, которых они достигли, союзники строили четрехмоторные самолеты десятками тысяч. Что делать товарищу Сталину? 10 000 четырёхмоторников — это почти 70 000 истребителей. У Советского Союза к началу войны все ВВС не насчитывали и половины этого количества!

Ох уж эти картонные танки вермахта! Ох уж это русское бездорожье! 

Помимо освещения агрессивных намерений СССР, Бешанов делает все, чтобы представить как вермахт, так и научный потенциал германского танкостроения в самом плачевном виде по сравнению с советским. И на руках танки буквально картонные, и тяжелых танков ну совсем нет даже в проекте.

«Тяжелых танков на вооружении германской армии в 1941 году не было, и не только на вооружении, но и в проекте».

Что касается «на вооружении не было» — это прямая ложь, опровергаемая самим Бешановым:

«Архаичные В-Ibis немцы переоборудовали в огнемётные танки и самоходные артиллерийские установки».

То есть все же тяжелые танки были, пусть и трофейные. (Конечно же, В-Ibis, раз французский, — архаичный, а вот Т-35 — да, супертанк.) Может, и «в проекте» тоже? Естественно, были. Ведь если уж врать, то врать с размахом, без оглядки. Не обращая внимания на то, что работы по созданию тяжёлого танка Panzerkampfwagen VI начались в Германии ещё в конце января 1937 г. А «в мае 1941 года во время совещания в Бергхофе Гитлер предложил новую концепцию тяжелого танка, обладавшего повышенными огневой мощью и броневой защитой и призванного стать ударной силой танковых соединений, в каждом из которых предполагалось иметь по 20 таких машин. В свете предложений фюрера и с учетом результатов испытаний опытных тяжелых танков были разработаны тактико-технические требования, а затем выдан заказ фирме Porsche на разработку танка VK 4501 (Р) с 88-мм пушкой и фирме Henschel — на VK 3601 (Н) с пушкой с коническим стволом. Изготовить прототипы предполагалось к маю — июню 1942 года» (цит. по:Барятинский М. Тяжелый танк «Тигр» // «Бронеколлекция», № 6/1998).

После такого масштабного вранья Бешанов расписывает супербронирование советского Т-28:

«…На основании опыта зимней войны танки оборудовали броневыми экранами. Толщина лобовой брони корпуса и башни была увеличена за счет этого до 50–80 мм, а бортовой и кормовой — до 40 мм. По вооружению и бронированию танк Т-28 превосходил все противостоявшие ему немецкие машины. На вооружении состояло 504 „двадцатъвосъмых“ — это больше, чем было у немцев T-IV».

Бешанову конечно, неизвестно, что его главный «источник по танкам» В. Суворов его подставил. Про то, как усиливали бронирование, он в своих мудрых книжках написал, а вот про то, что выпустили в варианте Т-28Э, с усиленной броней, и переоборудовали в него в итоге менее сотни машин — ни слова не проронил. Кстати, общая цифра выпущенных Т-28 с 1933 г. — 503 машины. Выходит, советские танкисты не только не потеряли ни одной машины в Финскую войну (откуда тогда эти танки появились у финнов?), не только не продавали пару Т-28 в Турцию (это к вопросу о том, что «никто в мире не имел ничего подобного» Т-28 и другим советским чудо-танкам), но и достали еще откуда-то один танк. Чтобы их стало побольше, чем Pz-IV у немцев. Напомним здесь — Pz-IV начали выпускаться только в 1937 г. и к началу войны находились куда в менее изношенном состоянии, чем основная масса Т-28.

Однако неумолим Бешанов в своем желании воспеть боевые качества советских танков и принизить достижения советских танкистов.

«…В условиях западноевропейского театра военных действий бездорожье, конечно, еще надо было поискать. Но зато на Востоке, русские дороги, по признанию Гота, мешали продвижению его танковой группы сильнее, чем русские войска».

Вот как, оказывается. Бездорожье, которого «в Европе еще поискать», мешало Готу. Откроем «Записки Роммеля», воевавшего с Готом во Франции в 1940 г., и удивимся. Танки будущего «Лиса пустыни» регулярно сворачивают с дорог, обходя заграждения союзников, и шпарят вперед по полям. Это ли не бездорожье? Но ладно. Роммель пишет, что и колесная техника нормально по этому бездорожью проходила. Более того, сами французские дороги мало чем от наших отличались. Откуда во Франции «автобаны на каждом шагу», это же не Германия, там трудовых армий и трудовых фронтов не было. Обыкновенные проселочные дороги, и Роммель точно так же, как его коллеги в России, порой не узнает своих подчиненных, покрытых слоем дорожной пыли.

И вот прославленный Гот в России. И дороги ему мешают. Уже не промчишься по ним, как иной раз Роммель во Франции, 150 миль в день. Проклятые русские дороги! Распутица чертова!

Неужели немецкие генералы не знали о том, что в России бывает распутица и даже иногда случаются сильные морозы? Сами пишут в мемуарах — знали. Но надеялись победить за шесть недель, как во Франции, то есть до конца лета, до подлой русской распутицы.

Как же так? Почему не победили? Ведь В. Бешанов пишет, что все удары советской армии «привели лишь к значительным потерям, но практически не повлияли на развитие операций ударных немецких группировок». Ведь «сражения 1941 года — не столько война, сколько массовая капитуляция Красной Армии!». Ведь «С удивительным упорством, на небольшой высоте одна эксадрилья летела за другой с единственным результатом — их сбивали»).

Как же так получилось, что победоносный вермахт при всех этих обстоятельствах не взял Москву? Оказывается, у вермахта были большие потери. Нет, не подбитые и сожженные танки, грузовики, тягачи, как у русских. А именно потерянные. Ну просто исчезли на«огромных российских просторах». Вот, цитируя Бешанова: «623 танка 38(t) были потеряны». И «410 танков Pz-I к декабрю 1941 года»тоже были утеряны кем-то и где-то. И ещё много чего потерялось по дороге.

«Катастрофических размеров достигли потери в автомашинах, в связи с чем была существенно ограничена маневренность и скорость передвижения пехотных соединений. Из почти 500 тысяч автомашин, тракторов и мотоциклов, которыми располагала Восточная армия в начале войны, к 15 ноября оставались на ходу только 15 %, или около 75 тысяч». 85 % процентов армейского транспорта были потеряны. Естественно, не в боях. Просто затерялись где-то. 425 000 единиц техники. К 15 ноября. А «страшная русская зима» еще не началась.

Впрочем, и зимой Красная Армия воевала отвратительно. Особенно Бешанов нападет на «тактику выжженной земли», «введенную» товарищем Сталиным 17 ноября 1941 г. Мол, от сжигания населенных пунктов за отступающими к Москве войсками страдали больше мирные жители, а не немцы. У тех, мол, бензин был для сугреву. Что самое интересное, он на той же странице зачем-то цитирует Гудериана, полностью себя опровергая.

«Страшный холод, жалкие условия расквартирования, недостаток в обмундировании, тяжелые потери в личном составе и материальной части, а также совершенно неудовлетворительное состояние снабжения горючим — все это превращает руководство боевыми операциями в сплошное мучение, и на меня все более и более давит та огромная ответственность, которую, несмотря на все красивые слова, никто не сможет с меня снять».

Оказывается, и горючего лишнего не было, а «жалкие условия расквартирования» были. Неужели мы не поверим Гудериану?

Тут же, во время описания боев под Москвой, Бешанов начинает критиковать Советскую армию за то, что она только теперь, спустя четыре месяца после начала войны начала сооружать эффективные противотанковые оборонительные районы. Вернемся к его собственному тезису, о том, что «перед лицом массированной атаки танковых и моторизованных сил линейная оборона устарела», и поймём, что именно под Москвой и надо было начинать сооружать эти самые укрепления. Здесь у немцев уже не было той широты маневра, пользуясь которой они широко обходили и окружали укрепленные районы у границы. Автомобилей нет, бензина нет, вот и при в лоб, на пушки, по прямой. Советские войска все делают правильно, но Бешанов опять их критикует. Просто потому что надо.

Авиация ему тоже не угодила. Процитировав там же, ближе к концу книги, описание успешной воздушной разведки советских ВВС, он набрасывается на советских пилотов: «2Эе же была воздушная разведка до этого?» При этом сам же пишет, что с начала войны немцы захватили превосходство в воздухе и удерживали его. Какая могла в таких условиях проводиться эффективная воздушная разведка?

Впрочем, стон об отсутствии связи, разведки, подготовки и снабжения у советских войск летом 1941 г. заполняет чуть ли не половину книги. Странно, но он перемежается с воплями о том, что в этой ситуации советские войска наносили свои «бесполезные контрудары» без этой самой связи, снабжения и подготовки. Бешанов пишет:

«В первый же день фронт обороны советских войск оказался прорванным на нескольких направлениях, нарушена система связи, потеряно централизованное управление войсками…» и тут же: «Вновь готовилась авантюра нового контрудара: без подготовки, без разведки, без взаимодействия».

Автора не смущает очевидное противоречие. Он не понимает, что не так-то просто восстановить связь, подтянуть снабжение и провести разведку в условиях прорывов противника и описанного им «полного господства в небе немецкой авиации». По его логике командир должен спокойненько ждать, пока советская авиация возьмет верх в небе и принесет ему в клюве разведданные, пока советские бензовозы и ремонтные парки маршем пройдут по занятым немцами дорогам. И вот тогда… А ведь по здравому размышлению те удары, которые наносили советские войска летом 1941 г., и были единс

Читайте на 123ru.net


Новости 24/7 DirectAdvert - доход для вашего сайта



Частные объявления в Москве, в Московской области и в России



Smi24.net — ежеминутные новости с ежедневным архивом. Только у нас — все главные новости дня без политической цензуры. "123 Новости" — абсолютно все точки зрения, трезвая аналитика, цивилизованные споры и обсуждения без взаимных обвинений и оскорблений. Помните, что не у всех точка зрения совпадает с Вашей. Уважайте мнение других, даже если Вы отстаиваете свой взгляд и свою позицию. Smi24.net — облегчённая версия старейшего обозревателя новостей 123ru.net. Мы не навязываем Вам своё видение, мы даём Вам срез событий дня без цензуры и без купюр. Новости, какие они есть —онлайн с поминутным архивом по всем городам и регионам России, Украины, Белоруссии и Абхазии. Smi24.net — живые новости в живом эфире! Быстрый поиск от Smi24.net — это не только возможность первым узнать, но и преимущество сообщить срочные новости мгновенно на любом языке мира и быть услышанным тут же. В любую минуту Вы можете добавить свою новость - здесь.




Новости от наших партнёров в Москве

Ria.city

В самолёте Boeing 737, летевшем из Оренбурга в Москву, треснуло стекло

Перед Новым годом в Чувашии открылись дома культуры, ФАПы, школа

Рождественское Богослужение состоялось в храме-часовне иконы Божией Матери «Неопалимая купина»

Члены диаспоры затравили учителей, которые забрали армянские флаги у детей

Музыкальные новости

В Шереметьево заявили, что бомбы не обнаружены в самолете Нижнекамск — Москва

На ТНТ выходит праздничная костюмная комедия «Купцы и дети» с Михаилом Пореченковым, Павлом Табаковым и Ксенией Кутеповой

Алина Загитова начала сегодняшний день с похода по врачам: «Спасибо всем, кто переживал за меня, мне уже лучше»

Немец в люке, ругающийся поляк-электрик и таксист из Великобритании на улицах Симферополя

Новости Москвы

Елизаветинский стиль: Петрова дочь на службе Родине

Перед Новым годом в Чувашии открылись дома культуры, ФАПы, школа

Рождественское Богослужение состоялось в храме-часовне иконы Божией Матери «Неопалимая купина»

Компания «Евро-Керамика Печоры» перевела свою деятельность на вновь созданную организацию для избежания долга в более 600 млн рублей

Экология в Москве

Заявление Координационного совета Российско-Армянских организаций (КС РАО) по поводу армяноненавистнического заявления Ильхама Алиева

Чешется ступня: приметы для женщин, мужчин

Возьми с собой: мастер-класс по валянию обаятельной игрушки из шерсти

Рождественский театрализованный концерт проведут в районе Перово

Спорт в Москве

Окленд (ATP). 2-й круг. Табило поборется с Басаваредди, Монфис – со Штруффом, Шелтон – с Меньшиком

Арина Соболенко назвала момент, когда была близка к завершению карьеры

«Классический Бублик». Лучший теннисист Казахстана рассмешил комментаторов. Видео

Окленд (ATP). 1/4 финала. Монфис сыграет с Акостой, Меньшик – с Боржесом

Москва на Moscow.media

ТСД промышленного класса Saotron RT-Т510

Данилыч

Терминал сбора данных (ТСД) промышленного класса SAOTRON RT42G

Великаны Кутурчинского белогорья











Топ новостей на этот час в Москве и Московской области

Rss.plus






Перед Новым годом в Чувашии открылись дома культуры, ФАПы, школа

Рождественское Богослужение состоялось в храме-часовне иконы Божией Матери «Неопалимая купина»

«Аэрофлот» объяснил недопуск ребенка на рейс до Москвы

Российский самолет с треснувшим в кабине стеклом сел в Шереметьеве