Как Ломоносов опровергал норманнскую теорию и какие доводы приводил
Государственная власть выбрала норманизм не из-за его научной убедительности
Начало норманизма
В середине 18 века произошёл спор, до настоящего времени определяющий пути русской исторической науки. Это спор о роли призвания варяжских князей.
Приглашённый ещё Петром I немецкий академик Готлиб Байер не позднее 1736 года написал трактат «О варягах». Байер не знал ни слова по-русски и основывался только на немецком переводе «Повести временных лет» по одному из списков. Но из него он вывел, что Русское государство было создано скандинавами. Впоследствии эта догма была положена в основание норманнской теории.
В начале 19 века Н.М. Карамзин подхватил норманнскую теорию, развитую Августом Шлёцером. При поддержке Александра I она сделалась официальной. Было забыто, что ещё в 16 веке немецкий посол в Москве Герберштейн писал о варягах, что они были славянами – выходцами из области Вагрии на севере нынешней Германии.
Возражения Ломоносова
Михаил Ломоносов в 1749 году обрушился с резкой критикой на сочинение своего коллеги-академика Герхарда Миллера, который доказывал тождество варягов с норманнами и что имя Русь скандинавского происхождения. В докладе, представленном Академии, а позднее в первом томе задуманной им «Древней российской истории», Ломоносов развил свою концепцию происхождения Руси.
Ломоносов отталкивался от версии, изложенной ещё в Никоновской летописи при Иване Грозном – что Рюрик с братьями были призваны из Пруссии. Ломоносов считал, что русы это искажённое пруссы, и что они были славянами. Таким образом, он основывался тоже лишь на одном летописном сказании, причём позднего времени, на созвучии названий и на общем заблуждении того времени, что пруссы (литовцы) это славянский народ.
Возражая Миллеру, Ломоносов утверждал, что если Киева и Новгорода не было во времена первых апостолов, значит, придётся признать неверным сказание о миссии Андрея Первозванного. Это, по мнению учёного, недопустимо по государственным соображениям, так как послужит соблазну православных. Так же недопустимо считать, что имя Русь было дано стране чужеземным народом.
Сочинение Миллера, заключал Ломоносов, «не может служить к чести российской академии и побуждать российский народ на любовь к наукам». Как отметил В.О. Ключевский, доводы Ломоносова «не столько убедительны, сколько жестоки».
Выбор в пользу немцев
Справедливости ради, в тот период аргументы и Ломоносова, и норманистов были одинаково шатки и зыбки. При желании, из гипотезы Ломоносова можно было бы создать такую же официальную концепцию, какой стала норманнская теория, и в русских гимназиях 19 века учили бы, что первые русские князья были славянами с южного берега Балтики.
Но государственная власть предпочла оказать поддержку норманнской теории. Было то делом случая или сознательным выбором, обусловленным засильем немцев в государственном аппарате Российской империи? Не исключено, что, проживи Ломоносов подольше, он смог бы ещё многое написать по русской истории. Но единственный том, который он успел закончить, вышел только после его смерти, в 1766 году, и остался незамеченным современниками.