Уходящий 2025-й стал нестандартным для российского рынка труда. Весь год его разрывают противоречия: безработица бьет рекорды, но найти хорошую работу все сложнее. Зарплаты в одних сферах взлетают до небес, но в других — безнадежно застыли. Эксперты в ходе онлайн-конференции в «МК» раскрыли главные тренды рынка. Почему четырехдневная неделя — это иллюзия, как скажется удаленка на зарплатах и в какую профессию стоит идти прямо сейчас, чтобы не остаться за бортом? Об этом рассказали специалисты: директор Центра исследований социальной экономики Алексей Зубец, доктор экономических наук из ИНИОН РАН Сергей Смирнов и HR-директор Алена Старовойт.«Главное — держаться за свое рабочее место»— Как вы можете объяснить главный парадокс рынка труда 2025 года — рекордную занятость и исторически низкую безработицу при явном охлаждении экономики, сокращении вакансий и росте конкуренции за рабочие места? Это здоровое состояние рынка или скрытый кризис?Смирнов: — Парадокса, на мой взгляд, нет. Современная экономика принципиально иная по сравнению с девяностыми годами прошлого века, она прошла реструктуризацию. Ключевой фактор состояния рынка труда — это потребительский спрос в широком смысле, как частный, так и государственный. Именно под этот спрос работодатели нанимают сотрудников. Как только спрос сокращается, работодатели реагируют. Но это необязательно ведет к всплеску безработицы. В этом году мы наблюдаем широко распространенное сокращение продолжительности рабочего времени. Кроме того, многие работники, столкнувшись с сокращениями, не идут регистрироваться в качестве безработных из-за смешного размера пособия. Поэтому резкого роста безработицы нет.Старовойт: — Ситуация сильно различается по регионам и отраслям. Самый главный парадокс этого года — резкий перекос в некоторых сферах. Еще в прошлом году мы уговаривали кандидатов прийти на собеседование, а они выбирали из нескольких вариантов. Сейчас мы получаем по 300–400 откликов на вакансию. И это можно объяснить: ранее крупные компании переманивали кадры у малого бизнеса, а теперь эти сотрудники вышли на рынок. Идет автоматизация и более взвешенный подбор персонала.Зубец: — Безработица у нас микроскопическая, около 2,2%. Зарплаты в России растут, в том числе и в реальном выражении. Но надо понимать, что экономика России состоит из двух частей. Первая — привязанная к ВПК и бюджетным расходам, где идет интенсивное развитие. Вторая — гражданские отрасли, где может быть сокращение. Происходит переток кадров из одних секторов в другие.Напряженность на рынке связана с тем, что увеличивается время поиска новой работы. Есть сектора с явным перепроизводством кадров, например в IT-сфере. Однако квалифицированные специалисты, способные работать на сложных проектах, по-прежнему востребованы. Главный способ оставаться на рынке — постоянно повышать свою квалификацию. Если не удается устроиться в компанию, можно рассмотреть возможность создания собственного бизнеса.— Почему при тотальном дефиците кадров и рекордной вовлеченности населения в трудовой процесс именно молодежь и предпенсионеры чаще всего оказываются «лишними»?Зубец: — Утверждения, что молодежи сложно найти работу, тоже неверны: по нашим данным, молодым людям найти работу даже проще, чем представителям других возрастных групп. Но не все готовы идти на завод к станку. За последнее время у людей серьезно повысились стандарты качества жизни, и многие не хотят работать руками.Что касается людей предпенсионного возраста, то да, среднее время поиска работы у них выше, около 6 месяцев против средних 5 месяцев по России. Но найти работу все равно можно.Смирнов: — Ситуация с молодежью неоднозначна. Это другое поколение, у многих из них есть некая «подушка безопасности» от родителей, которые создали ее в 1990-е и 2000-е. Это позволяет молодым дольше выбирать работу. Если специальность оказалась невостребованной, можно повысить квалификацию. Государство предоставляет возможность бесплатной переподготовки для зарегистрированных безработных. Это особенно актуально в регионах, где самая большая дифференциация зарплат. Главное — повышать свои шансы на рынке труда.Для людей же предпенсионного возраста важную роль играют сезонность и разовые заказы.Старовойт: — Я, наоборот, наблюдаю расширение возможностей для молодых и пожилых. Если 7–10 лет назад в вакансиях часто указывали возраст «до 40 лет», то сейчас таких жестких рамок нет. Глобально мы понимаем, что в стране не хватает почти двух миллионов работников самого востребованного возраста (19–40 лет), поэтому бизнесу приходится расширять ареал поиска и привлекать кандидатов разных возрастов.В отношении молодежи: бизнес в принципе готов брать младших специалистов, но хочет видеть у них хотя бы год стажа. Однако если приходит кандидат, который генерирует блестящие идеи и поражает своей активностью, несмотря на отсутствие опыта, его берут, смягчая требования.То же самое с людьми предпенсионного возраста. Порой приходят кандидаты с такой энергией и позитивом, что дадут фору иным 25–28-летним, которым уже «ничего не хочется». Конечно, это влияет на решение о найме. Ну а если у человека огромный багаж знаний и он при этом владеет современными инструментами, типа искусственного интеллекта, его ценность резко возрастает.Зубец: — Хочу добавить важный факт. Самый низкий уровень безработицы у нас как раз среди людей предпенсионного возраста, около 1%. Да, им сложнее найти новую работу, поиск занимает чуть больше времени. Но таким людям гораздо проще сохранить свое текущее место. Если человек всю жизнь проработал на одном участке и знает его досконально, нормальный работодатель будет держаться за него и оставит работать хоть до 80 лет. Главное — быть интегрированным в коллектив и держаться за свое рабочее место. Так что для настоящего специалиста, пусть и в возрасте, ситуация не такая уж и страшная.«Искусственный интеллект — переоцененный пузырь»— Аналитики ЦБ говорят о том, что «зарплатная гонка» в России практически закончилась. И прогнозируют рост реальных зарплат всего на 2,7% в 2026 году. Что это означает для обычных людей?Смирнов: — Макроэкономические прогнозы и правительства, и Центробанка, на мой взгляд, ухудшаются. Все в экономике взаимосвязано. Сейчас нет предпосылок для существенного повышения доли оплаты труда в структуре доходов бюджета и расходов работодателей.Кроме того, есть тренд на переход к четырехдневной рабочей неделе с сохранением 80% предыдущей заработной платы. Это тоже сдерживающий фактор.— Какие профессии в 2026 году станут самыми денежными? У кого есть шанс получать 150–300 тысяч стабильно, а какие сферы окончательно потеряют привлекательность? Будут ли курьеры и водители зарабатывать больше офисных специалистов с высшим образованием и дальше?Старовойт: — Верхушку зарплатной пирамиды прочно займут специалисты по искусственному интеллекту. Их доходы будут стабильно расти, независимо от ситуации в других отраслях. Сложно назвать конкретную сферу, которая окончательно потеряет привлекательность, но любой специалист с поверхностными знаниями рискует быть замененным. В то же время настоящий профессионал, даже в непопулярной области, всегда останется востребованным.Что касается конкретных сумм, то в сфере ИИ вилка зарплат будет очень широкой — от 350 тысяч рублей для рядовых специалистов до практически неограниченных сумм для топов. Однако и требования к ним будут соответствующими: гибкость, стратегическое мышление, умение быстро принимать решения в условиях неопределенности.Зубец: — Прогнозы ЦБ о завершении зарплатной гонки нереалистичны. Рост зарплат продолжится при безработице 2,2% и дефиците кадров, хотя темпы могут замедлиться.Перспективными останутся отрасли обслуживания населения: торговля, услуги, строительство. Они получают бюджетное финансирование и активно развиваются, поэтому спрос на курьеров, водителей, ремонтников сохранится.Искусственный интеллект — переоцененный пузырь. Он не дает реального роста производительности. Когда пузырь лопнет на Западе, это затронет и Россию, вызвав обвал зарплат в сфере ИИ. Многие сотрудники этой сферы останутся без работы.А что касается перспективных профессий, то перспективна любая, в которой вы являетесь высококлассным специалистом. Если человек специалист по художественному свисту, он никогда не останется без денег. Так что надо совершенствоваться в чем угодно: хоть в анализе данных, хоть в выпечке пирожных. И тогда все у вас будет хорошо.— Мы уже касались возможного перехода на 4-дневную рабочую неделю, за которую ратует половина россиян. Но одновременно бизнес требует работать больше за те же деньги и сокращает штаты. Так стоит ли ждать четырехдневки в реальности?Смирнов: — Четырехдневка привлекательна для людей, но они недооценивают риски. Работодатель либо предложит меньшую зарплату, либо потребует давать пятидневную выработку за четыре дня. Без роста производительности это приведет к убыткам и сокращениям. Законодательно такую проблему не решить, это вопрос далекого будущего. Реалистичнее гибкие формы занятости. Кроме того, иногда переход на четырехдневку — вынужденная мера из-за спада производства, а не прогресс в трудовых отношениях.Старовойт: — Соискатели хотят высокую зарплату при минимальной нагрузке, но редко прямо заявляют о четырехдневке. Успешный опыт такого рода перехода есть в основном за рубежом. У нас же на практике, боюсь, бизнес понесет убытки, а семьи столкнутся с падением доходов.Зубец: — Сокращение рабочей недели до четырех дней при стагнирующей производительности нереально. Потребуется на 20% больше работников, которых нет. Платить прежнюю зарплату за меньшее время бизнес не сможет, а сотрудники на снижение доходов не согласятся. В отличие от гибридной работы (2–3 дня в офисе, остальные — удаленно) четырехдневка в обозримом будущем невозможна.«Зачем напрягаться, если зарплаты и так растут»— Рост удаленки позволяет компаниям нанимать специалистов из регионов на 20–30% дешевле. Значит ли это, что нас ждет снижение доходов в крупных городах, или это миф?Смирнов: — Все зависит от квалификации и степени незаменимости специалиста. Удаленная работа, массово распространившаяся в эпоху ковида, — это очень хорошая возможность для регионов, где уровень зарплат традиционно ниже, чем в столицах. При этом люди сохраняют привычную социальную среду: остаются рядом с родственниками, друзьями, меняется только их доход. Это перспективное направление, особенно в сферах, связанных с высокими технологиями и искусственным интеллектом.Что касается других профессий, например в сфере обслуживания или представительских функций, то их также часто можно выполнять дистанционно или через региональные филиалы. Подобная практика, кстати, существовала и в советское время.Старовойт: — Компании действительно активно нанимают региональных специалистов на удаленке, часто из-за дефицита кадров в крупных городах. Однако не все профессии подходят для полного удаленного формата — иногда это снижает вовлеченность персонала и эффективность коммуникации.Что касается разницы в зарплатах в 20–30%, я с этим не согласна. Квалифицированные специалисты, способные работать полностью удаленно, требуют оплату на уровне столичного рынка. В IT-сфере разницы практически нет, в других отраслях разрыв может достигать 15–20%, но это не повсеместно.Удаленный формат это гибкость и преимущество для бизнеса. Компании, требующие полного возврата в офис без веских причин, только увеличивают издержки. На практике кандидаты либо требуют значительную надбавку за ежедневное присутствие, либо отказываются от таких условий, что делает многие проекты нерентабельными.— Подведем итог. Каким будет рынок труда в России в ближайшие годы? Мы будем жить в стране инженеров, в стране курьеров или в стране совместителей?Зубец: — Президент поставил задачу перейти к экономике высоких зарплат, и мы к ней стремительно движемся. Сотрудник будущего — это многофункциональный специалист, человек-оркестр, который умеет выполнять сразу несколько функций. Чтобы оставаться востребованным, нужно осваивать несколько смежных специальностей, и таких работников будет все больше.Старовойт: — Я искренне надеюсь, что мы не станем страной курьеров, а будем развивать человеческий потенциал. Будущее за «цифровым» специалистом, который постоянно повышает свою эффективность, в том числе за счет умения выполнять разный функционал. Мы уже движемся к этому и все больше становимся многофункциональными. Хочется, чтобы это стало модным — стремление расширять свои компетенции. Но для этого нужно начать с себя: подумать, что я сделал для улучшения ситуации в своей семье, на работе, во дворе, а уж потом — в стране.Смирнов: — Я выделил бы две категории работников будущего. Подавляющее большинство составят многофункциональные сотрудники, универсалы. Вторая категория — уникальные, узкие специалисты, которых не так много, но без которых невозможно обойтись. Их будет меньше, но их ценность останется очень высокой.Зубец: — К сожалению, хочу завершить нашу дискуссию на пессимистической ноте. Социологические исследования показывают, что в России сокращается количество людей, которые хотят активно менять свою жизнь к лучшему, стремиться к большему. Многие думают: «Зачем напрягаться, если зарплаты и так растут?raquo; Это неприятный тренд. Надеюсь, он переломится в правильную сторону.
