Выгорание врачей: психотерапевт Алтана Алексеева о том, что система «выжимает» медиков и как это меняет здравоохранение

Почему лучшие врачи всё чаще покидают профессию – не из‑за денег, а из‑за внутреннего опустошения?

Психотерапевт Алтана Алексеева раскрывает неожиданные причины профессионального выгорания в медицине: от жёсткой иерархии, унаследованной со времён военной системы, до психологического давления, заложенного ещё в студенческие годы. В интервью она объясняет, как «холодная нарциссическая мать» здравоохранения подавляет медиков – и что может спасти ситуацию, пока кризис не стал необратимым.

- Выгорание медицинских работников, на мой взгляд – главная причина того, что система здравоохранения иногда буксует, потому что отношения между врачом и пациентом это основное условие выздоровления пациента. Мастерство врача – это не выписывание рецепта и даже не правильная постановка диагноза, а его отношение к обратившемуся человеку.

- И вера в то, что он выздоровеет. Когда человеку плохо, он болеет, понятное дело, он нуждается в контейнировании. Это детская позиция – чтоб кто-то большой, сильный, умный и знающий пришёл и сказал: «У вас вот это, мы делаем то-то». Потому что у психики в такие моменты большой голод по структуре. То же самое, допустим, когда человек приходит к психотерапевту отдавать напряжение.

- Скажите, пожалуйста, в чём корень выгорания?

- Я считаю, что в неадекватной нагрузке и в неадекватном взаимодействии между врачом и системой здравоохранения. На самом деле это крамольные мысли, которые в здравоохранении не принято озвучивать. Вся медицина, как наука, я подозреваю, всё-таки использовалась много лет государством только для того, чтобы лечить солдат. То есть, в основном медицина – военная наука, потому что даже иерархия в медицине очень жёсткая, строгая. И по сути, когда ты работаешь врачом, ты кроме как «есть!» и «так точно!», другого как будто бы не имеешь права сказать. Ну, по крайней мере, так транслирует система рядовым сотрудникам: медицинским сёстрам, врачам. Как будто бы оттуда всё идёт.

Допустим, обучение медиков: помню, когда мы стали студентами медицинского вуза, мало того, что к нам практически с первого курса обращались по имени-отчеству, было очень много жёстких требований. Помню, что, например, студенты всех других факультетов были беззаботные – могли учиться полдня, в какие-то моменты у них вообще не было пар, то есть у них была какая-то жизнь. Мы же учились каждый день практически с 8:00 утра до четырех-пяти вечера и не было такого, чтобы у нас когда-то не было пар или кто-то из преподавателей мог не прийти. Мало того, что не было халявы, было много требований к дисциплине. Те, которые не справлялись, не доходили до окончания вуза – был жесткий отсев. Это я к тому, что сама система требует, чтобы ты был сильный, умный, устойчивый и в то же время чтобы ты мог подчиняться и соблюдать правила. Если ты этого не делаешь, то всё – «до свидания».

- Извините, но мне почему-то кажется, что высокие требования к врачам – правильно. Эта профессия является практически основной, как бы базовой в любом государстве.

- С одной стороны, да, но это всё является перекосом и ведет к выгоранию. То есть с врача всегда требуют: «Будь, будь, должен, давай, давай, ещё, ещё, ещё!». А когда человеку делать выдох? Причём, у меня есть ощущение, что медицина выступает в виде холодной жёсткой нарциссической матери, которая только постоянно требует. Я общалась много с врачами, и практически у всех у них холодные матери, либо сильно болеющие. Хотя теория того, что мать на всё влияет была разбита в пух и прах, вроде как. Но в то же время у меня есть такое ощущение, что система просто «выжимает» врачей.

- Мне кажется или вы считаете решением этой проблемы отношение системы к врачам, как к живым людям?

- Да, не только как к солдатам, винтикам. Я вижу решение в том, что всем нам нужно лечить невроз, перенапряжение. Именно перенапряжение, даже там, где оно не нужно, всё равно есть в медицине.  Вижу зумеров, которые там приходят работать в медицину – они другие. И я надеюсь, что они покажут определенный жест и, может быть, система задумается.

- Верно ли мнение, что ответственность за выгорание лежит на самом человеке?

- С одной стороны, да. Но нас не учат что делать там, где уже перегорели лампочки. То есть, как будто бы ты должен всего себя отдать. Но задача-то человека – понимать «А подходит ли мне это?», «А как вообще я хочу?», когда от него требуют жестко. И поэтому те, кто начинают задаваться этим вопросом, к сожалению, уже выгоревшие врачи, все уходят.

- Скажите, пожалуйста, как лечить выгоревшему человеку свою психику.

- Я подозреваю, что ему нужна долгосрочная психотерапия в плотном крепком контакте с психотерапевтом. Из-за чего человек выгорел – это и есть несущая конструкция личности. Его перенапряжение, переработки, желание быть ещё лучше, стараться, стараться, стараться до последнего. А  сложность-то в чём? В том, что мы в невротической позиции не видим, что мы делаем. Врачи не видят, как они выгорают, играя по правилам, которые им уже не подходят. 

- Как и что бы вы посоветовали каждому врачу, который чувствует выгорание?

- Взять паузу и задавать себе вопросы: «Что происходит?», «Почему именно так происходит?», «Чего я хочу на самом деле?». Потому что наличие такого состояния, когда лампочки перегорели, говорит о том, что «я живу не так, как я хочу», причём уже много лет. А как я хочу? Вот это главный вопрос.

- Тогда скажите, пожалуйста, формулу идеальной работы, чтобы не было выгорания не только для врачей, для всех.

- Время, которое в жизни у тебя есть, нужно делить на три: 30% времени мы уделяем работе, 30% мы выделяем ничегонеделанию, восстановлению отдыху. И 30% мы выделяем на то, чтобы заниматься тем, что нравится. То, что восстанавливает, от чего вы получаете удовольствие.