Эпоха Очень странных дел завершилась. Что дальше у Netflix
После десяти лет, пяти сезонов и бесконечного ожидания между ними культовый сериал Netflix «Очень странные дела» наконец-то завершился. История о подростках из Хоукинса, сражающихся с монстрами из Изнанки, официально стала достоянием истории. Или нет?
На самом деле, эпоха никуда не ушла. Просто трансформировалась. Пока фанаты вчера смотрели двухчасовую финальную серию, Netflix уже готовит мультсериал «Очень странные дела: Истории из 85-го» на этот год. Поговаривают и об игровом спин-оффе, возможно, антологии в духе «Твин Пикса». Бренд, принесший платформе миллиарды, просто так отпускать не собираются.
Но вот что интересно. Сам финал, да и весь пятый сезон, оставляют странное послевкусие. Не то чтобы разочарование. Скорее, ощущение упущенных возможностей. Как будто шоу, которое когда-то взорвало поп-культуру, в итоге стало заложником собственного успеха и тех самых систем, которые его породили.
Медленнее, дороже, дольше
Первый сезон вышел в 2016-м. Дети на экране были настоящими детьми, Милли Бобби Браун (Одиннадцать) – 12 лет, остальная компания – 13-14. К премьере пятого сезона в конце 2025-го актерам уже за двадцать. Некоторые успели жениться, завести детей. А по сюжету-то прошло всего около четырех лет, если не считать скачок в эпилоге.
«Интервалы между сезонами увеличивались в совершенно злодейской прогрессии, – отмечает кинокритик Павел Воронков. – Сперва год, затем два, потом три, следом еще три. Самым фантастическим элементом в этом фантастическом сериале оказались не чудища из иных миров, а сроки производства».
И это, пожалуй, главный симптом болезни всей современной индустрии высокобюджетного сериала. Все делается медленнее. Гораздо медленнее. Зато за безумные деньги. Стриминговый бум, который Netflix когда-то запустил с таким размахом, перевернул не только дистрибуцию. Он изменил сам процесс создания контента. И не всегда в лучшую сторону.
История, которой не хватило смелости
А что в сухом остатке? Сорок две серии. Некоторые – длиннее двух часов. Огромный, разросшийся актерский ансамбль. И ощущение, что создатели, братья Мэтт и Росс Дафферы, так и не решились на по-настоящему взрослые, жесткие ходы.
Особенно это видно в финальном сезоне. Персонажей много и драматургия больших романов, та самая, ради которой мы смотрим длинные сериалы, тут как-то не сложилась. Центральная арка Одиннадцати, которую играет Милли Бобби Браун, по мнению многих, превратилась в затянутое гадание на ромашке. Быть или не быть? Любит или не любит? К финалу лепестков не осталось.
И главное – смерть. Вернее, ее отсутствие. Дафферы так и не нашли в себе смелости окончательно и бесповоротно убить по-настоящему важного, любимого зрителем персонажа. Все угрозы, все жертвы в итоге оказываются либо обратимыми, либо касаются периферийных героев. Напряжение от этого, конечно, страдает. Зритель перестает верить в реальную опасность.
«Так дела не делаются», – резюмирует Воронков.
Кстати, про зрителя - создателям, кажется, стало казаться, что мы ничего не помним. Отсюда в пятом сезоне просто издевательское количество рекапов, повторений, проговариваний очевидного. Герои буквально комментируют свои действия за секунду до того, как их совершить. А потом объясняют, что только что сделали.
Что дальше?
А что же создатели? Братья Даффер, кажется, сделали выводы. Они завершают свой «моногамный роман» с Netflix и уже подписали соглашение со студией Paramount. Будут снимать и сериалы, и, что важно, полнометражное кино. Paramount, в отличие от Netflix, как раз борется за сохранение кинопроката. Это вселяет надежду. Может быть, в формате двухчасового фильма их невероятная фантазия и умение создавать атмосферу раскроются по-новому.
«Очень странные дела» уходят, но оставляют после себя целый мир. Мир мерча, фанатских теорий, ностальгии по 80-м, которая за десять лет мутировала в ностальгию уже по самим 2010-м, когда все начиналось. Шоу стало культурным феноменом, изменившим карьеру десятков актеров и доказавшим, что у стримингов есть сила создавать глобальные хиты.