Диктаторы могут позиционировать себя в качестве посредников между двумя ипостасями реальности: реальной и виртуальной. Как утверждал социолог и политолог Ральф Дарендорф, современный образ интеллектуала-скептика и нонконформиста мог происходить от средневекового придворного шута, который имел право говорить вещи, за которые графы и князья заплатили жизнью. А как быть, когда роль придворного шута берет на себя тиран? В таком случае он не менее сбивает своих жертв с толку. Сначала он притворяется добряком со своими комплексами и уязвимостью, а затем наносит удар. Чем быстрее человек поверит в доброжелательность тирана, то легче он ее уничтожит. Диктатор смеется из своих жертв, представляя из себя их шута. Более того, жертва имеет «правильно» смеяться над его шутками, потому несвоевременная или неуместна улыбка, ее отсутствие или хохот после шутки может стоить жизни или в лучшем случае расположения диктатора. В конце 1980-х годов, когда начиналось движение за независимость Литвы, мы посмотрели фильм грузинского режиссера Тенґиза Абуладзе «Покаяние». Для нас, то есть для моего поколения, это была сенсация, почти чудо. Эта лента была аллегорической и символической историей о вторжении сатанинской тоталитарной системы в человеческой душе, о том, как личность лишают памяти и способности к эмпатии. ПОЛИТИЧЕСКИЙ ПЕРФОРМАНС Путина во многом отражает НОВЫЙ И зловещая ФЕНОМЕН ХХ ВЕКА - утрата чувства РЕАЛЬНОСТИ В кинопроизведении рассказывается о местном убийцу и диктатора Варлама Аравидзе. Этот персонаж является воплощением зла: образ совершенный дьявольским обаянием и страстью к театральности. По его приказу уничтожается древний священное место (что символизирует историю и память), а тем временем тиран декламирует 66-й сонет Шекспира своим будущим жертвам. Слова поэта «всем уставший, я смерть спокойную зову» звучат как жестокое издевательство над судьбы жертв. Поэтому Варлам устраивает удивительное исполнение арии «Di quella pira» («Страшное пламя») с «Трубадура» Джузеппе Верди, имея в виду безжалостный адский огонь. В опере пламени - это погребальный костер, который поглощает мать главного героя (в фильме сюжет символизирует страну Аравидзе). Когда я смотрел, как Путин в рамках благотворительного проекта пел «Blueberry Hill» 2012 года, у меня появилось ощущение дежавю. Этот жалкий, отвратительный и лишен всякого вкуса пение напомнил мне о том, насколько отличается, скажем, игра на саксофоне Билла Клинтона от исполнения короткой арии «Di quella pira» Варламом Аравидзе. От пения и танцев перед публикой, которая очарована харизмой исполнителя, захвачена или запугана ним (что в искривленных политических реалиях России является тем же). Весело к смерти, как сказал бы Роджер Уотерс. Или лучше так: потенциальных жертв веселят до смерти. Политический перформанс Путина во многом отражает новый и зловещий феномен XXI века - потерю чувства реальности. В нашем мире, где фейк и паникой, все меньше анализа, а затем все больше фальшивых картинок, лжи, сплетен, запугивания и нагнетания страха, и реальность вследствие этого растворяется. Диктаторские режимы вроде путинской России творят реальность, решая войны, вторгаясь в слабые и незащищенные страны или сея хаос кое: все это для того, чтобы впоследствии позиционировать себя как силу, способную вернуть наши якобы потерянные мир и стабильность. Таким образом режим Путина развлекает и веселит свой народ, потому что электорат стремится нового увлекательного и напряженного триллера: реальной войны в Украине или гибридной на Ближнем Востоке. Что мы узнали благодаря вторжению России на Восток Украины вместе с оккупацией и аннексией Крыма? Мы увидели, как легко зазомбировать почти весь русский народ, превратив его в коллективного зрителя теледурниць. Путин стал убийцей-шутом или преступником-шоуменом, который соединил фанатизм, потерю чувства реальности и любовь потребительского общества к новинкам, материальных ценностей и массовых развлечений в одном спектакле. И шоу должно продолжаться! Иначе шоумен своими развлечениями доведет до смерти самого себя. Леонидас Донскис на Тиждень.юа
