Завтра в громком деле молодого человека, убившего Анну Бондареву, будет поставлена точка.Завтра, 4 декабря 2015 года, судья Козлов вынесет приговор Владиславу Роговику. За убийство своей второй половинки он проведет от 8 до 15 лет в колонии строгого режима. Для двадцатилетнего молодого человека, который, как говорит его адвокат Ренат Резапов, - "продукт перестроечного времени", серьезное испытание.Журналист "СитиТрафика" встречался с Роговиком на поисках Анны, которые, по версии следствия, инициировал только он, а другие участники вечеринки ничего не знали, даже не догадывались на тот момент об убийстве. Впрочем, у нас нет оснований не доверять показаниям Арины Базавод, Ольги Крупняковой, и Всеволода Вариводы, которые они давали под присягой. Что на самом деле случилось в ту страшную ночь, в то жуткое ранее утро, когда они "пошли гулять", знает только Владислав. Анны с нами нет.Во время встречи на дачном массиве "Сокские зори" Роговик выдал себя только тем, что прямо заявил: "Если ее не найдут, то я отправлюсь к ней". Его нынешние заявления очень похожи на ту театральную постановку, что он разыгрывал возле сельмага. Тем не менее, это не дает нам права "топить" его. Где искренность, а где ложь — все смешалось в трагедии, похожие на героев которой люди живут среди нас.Положительные характеристики от Общероссийского народного фронта (ОНФ) и партии "Родина"; хронические заболевания, попытка выдать все за вспышку ярости, потому что "она меня спровоцировала" - это, конечно, не оправдание, хотя, может, и смягчающее обстоятельство.Во время процесса судья Козлов не дал даже намека на то, чтобы кто-то усомнился в его объективности. Впрочем, его щепетильность и профессиональная педантичность вряд ли спасет Роговика от мучительных долгих лет, которые он проведет на нарах. Убийцу изолируют от общества. Прокурор просит 12 лет. Адвокат Бондаревых — 15. Защитник Владислава — 8.Адвокат Роговика заявил, что Влад через него просил передать своей матери, что хочет остаться человеком.Отец Бондаревой признался в суде, что даже не смог на прощание поцеловать свою дочь, потому что ее хоронили в закрытом гробу.
