В 1959 году в лагере прокаженных в Конго появилась необычная сестра милосердия. Девушка была одета, как монахиня, но при этом не расставалась с сигаретой, что особенно удивляло поселенцев. Так проходили съемки фильма «История монахини» с участием всемирно известной актрисы Одри Хепберн.
Для Одри эта картина стала не просто попыткой сменить амплуа, но и поводом переосмыслить всю свою жизнь. Собственно, и курила она так много, потому что не могла справиться с нахлынувшими на нее эмоциями.
«Однажды я сказала своей подруге Софии Лорен: – У меня такое ощущение, что эта роль вычистила внутри меня многолетние завалы из мусора», – вспоминала потом Хэпберн в своей автобиографии «Одри Хепберн. Жизнь, рассказанная ею самой. Признания в любви».
В основу картины «История монахини» – фильм имел огромный успех в прокате и получил несколько номинаций на «Оскар» – положена реальная история бельгийской девушки Мари Луизы Хабетс. Она девять лет прожила в Африке в качестве сестры милосердия, помогая местным жителям в лагере прокаженных, а во время Второй мировую войны примкнула к бельгийскому Сопротивлению.
Духовные поиски ее героини, короткий опыт жизни в монастыре по распорядку монахинь в ходе подготовок к съемкам и страдания простых людей, увиденные в Конго, заставили Одри Хепберн впервые задуматься о том, чтобы самой заняться благотворительностью.
Один из биографов актрисы утверждал, что перед началом съемок Одри вытребовала себе поистине королевские условия.
Во-первых, она добилась разрешения, чтобы в Африке ее сопровождал лучший врач с самыми современным препаратами, на случай необычных болезней. Во-вторых, карантинные правила для животных, принятые в Конго, не должны были распространяться на ее собаку – крошечного терьера, которого Хепберн брала с собой на все съемки. И в-третьих, Одри якобы потребовала, чтобы к ее приезду в гостинице «Сабена» в Стэнливиллс было установлено биде. Считалось, что в то время это было единственное биде на всю Центральную Африку.
Когда спустя годы актриса подала заявление с просьбой назначить ее послом доброй воли и разрешить поездки в районы бедствий, чиновники пришли в ужас.
В ходе общения, когда актриса убеждала их, что ей не нужны никакие особые условия и что ездить она может даже за свой счет, один из ее собеседников вдруг заявил, что, хотя расходы по поездке и оплачивает организация, кондиционеров и, тем более, биде в номерах точно не будет. Так Одри узнала о журналистской «утке» по мотивам съемок с ее участием в Конго.
Актрису искренне повеселила эта информация, настолько очевидной была ее неправдоподобность. Как она объяснила в своей автобиографии, во время съемок «Истории монахини» в Африке «исполнительницы главных ролей поистине жили, как монахини, часто ограничивая сами себя во многом, чтобы не растерять внутреннего ощущения, и вся съемочная группа также вела себя строго. Тем смешней читать, что мы потребовали установить биде в номер! Какое биде, если каждый глоток чистой воды на вес золота?»
Но чтобы окончательно переубедить чиновников, Одри вновь пришлось вспомнить о своем военном детстве.
Голодная зима 1944-го года в Нидерландах вошла во все учебники истории, а Одри пришлось пережить этот ужас на собственном опыте. На протяжении долгого времени она ела всего раз в день похлебку, сваренную из луковиц тюльпанов, а остальное время старалась спать – так было легче заглушить чувство голода. Чтобы не сойти с ума от мыслей о еде, Хепберн заставила себя привыкнуть к тому, что еда – это нечто не самое приятное, поэтому много ее не нужно.
«У меня получилось, мне и по сей день еды нужно чуть-чуть… только чтобы не умереть…» – признавалась Одри в своей книге.
К моменту, когда в ее родной город наконец вошли союзники, Одри была такой худой, что, по ее воспоминаниям, могла бы легко спрятаться в щель, а вот ноги, наоборот, от постоянного недоедания стали толстыми и распухшими. Актриса на всю жизнь запомнила гуманитарную помощь – сгущенку в банках, которую можно было есть ложками без ограничений.
«Я могу лично засвидетельствовать, что деятельность ЮНИСЕФ означает для детей, потому что сама была тем ребенком, который после окончания Второй Мировой Войны получал гуманитарную помощь от организации», – подчеркнула Одри в своем выступлении на ассамблее в 1989 году.
С конца пятидесятых Хепберн участвовала в радиопередачах ЮНИСЕФ, темой которых была проблема голода среди детей. А в 1970 году вместе с другими голливудскими звездами – Барбарой Стрейзанд, Ричардом Бартоном, Джули Эндрюс и Ширли Маклейн – бесплатно снялась в телевизионном фильме «Мир любви». Его целью было собрать деньги для ЮНИСЕФ.
Когда в 1959 году режиссер Джордж Стивенс, обладатель двух премий «Оскар», предложил актрисе роль в своем фильме, та не просто отказалась, а очень испугалась. Потому что Одри пригласили сыграть роль Анны Франк. Хепберн тогда отреагировала мгновенно, ответив категорическим отказом.
«— Нет!
— Почему? Вам же многое так хорошо знакомо и даже близко…
— Именно поэтому», – так Одри описала свой разговор с режиссером в автобиографии.
Пережитый в детстве опыт заставлял актрису, обычно такую уравновешенную, приходить в ярость, когда она видела детей, в мирное время умирающих от голода.
Поэтому ее рассказ о собственных тяготах вышел очень убедительным и заставил чиновников ЮНИСЕФ передумать, разрешив ей поездки. Единственным условием, которое поставила Одри, было, чтобы ее везде сопровождал муж.
До конца дней Одри говорила, что сыновья – ее главное сокровище в жизни.
Путь к материнству у актрисы был сложным. До того, как ее первый сын Шон, по прозвищу Пух, появился на свет, Хэпберн пережила несколько выкидышей, причем последний – уже на большом сроке. Выносить без проблем ребенка ей мешала худоба, которая стала следствием все того же вынужденного голодания в подростковом возрасте. Поэтому после рождения старшего сына она с головой ушла в материнстве.
Второй ребенок также дался Одри нелегко. Рождению сына Луки также предшествовало несколько выкидышей – вместе с предыдущими их было пять, незадолго до появления на свет мальчика у нее начались проблемы в браке, беременность протекала тяжело, но актриса даже мыслей не допускала, чтобы прервать беременность.
Был у актрисы в жизни период в конце семидесятых годов, когда она, по ее собственным словам, страдала от звездной болезни. В тот момент Хепберн требовала во время съемок создавать максимально комфортные условия, ходила везде с охранником, вежливо, но отстраненно относилась к членам съемочной группы.
«Конечно, я не делала обстановку вокруг себя невыносимой, но и не была похожа ни на ту Одри, что снималась в «Истории монахини», ни на ту, что каталась по Риму с Грегори Пеком. Просто, когда тебе пару десятилетий твердят о твоей уникальности и твоем несомненном таланте, когда за минуты пребывания перед камерой предлагают огромные деньги только за само имя (я получила огромную сумму за рекламу париков на телевидении и миллион долларов за никчемный фильм «Они все смеялись»!), невольно начинаешь считать себя большой ценностью» – писала Одри в своей автобиографии.
Самым грустным для нее самой была не звездная болезнь, а то, что вокруг себя актриса ощущала пустоту и не понимала, к чему теперь стремиться.
Муж Одри, актер Роберт Уолдерс поддержал Одри в ее желании стать послом доброй воли.
Во время поездок Одри предстояло увидеть много горя – последствия наводнений в Бангладеше и страшной засухи в Мексике, но самым сложным испытанием лично для актрисы стали детские глаза.
«Это то, что мне снилось ночами, – детские глаза, полные боли и страданий, которые не знали, что такое счастье и беззаботный смех. Зато каким же счастьем для нас самих было, когда удавалось вызвать их ответную улыбку! Дети, которым просто неизвестно, что можно вдоволь есть и… пить. Дети, больше похожие на пособие по анатомии, чем на живых… Боль и страх в детских глазах!» – писала Одри в автобиографии.
Первой страной, которую Одри и Роб посетили в рамках миссии актрисы, стала Эфиопия. Перед поездкой им пришлось сделать массу прививок, а добирались они туда на военных самолетах, где мешки с рисом служили им креслами.
Как потом писала Одри, в аэропорту Аддис-Абебы закончилась ее прежняя жизнь и началась совершенно новая. В Эфиопии актриса посетила гуманитарный лагерь, где жили около 500 детей вместе с матерями – все они были сильно истощены, и добилась от ЮНИСЕФ поставок еды и воды.
Как ни удивительно, но общаться с журналистами и потенциальными благотворителями психологически оказалось ненамного проще, чем ездить в неблагополучные страны. Тем не менее, Одри неплохо справлялась. Она обязательно сопровождала свой рассказ показом кадров, снятых в лагерях беженцев и среди жертв бедствий.
«Иногда во время встреч нас охватывало настоящее отчаянье, но мы старались не подавать вида, убеждали и убеждали. Простые слова чаще дают куда лучший результат, чем громкие, эффектные заявления. Я научилась говорить четко и почти афористично перед камерами и просто, по-женски, на благотворительных встречах», – писала Одри.
Во время одной из официальных выступлений перед потенциальными благотворителями, устав от непробиваемых лиц слушателей, Одри пошла на крайние меры. Она попросила продемонстрировать страшный кадр, на котором стервятник ждал смерти ребенка. За похожий фотоснимок под названием «Стервятник и девочка» из Судана несколько лет спустя фотограф Кевин Картер получил Пулитцеровскую премию.
«Из зала голос: – Неужели нельзя было помочь? – Кому, стервятнику? Возмущенный ропот, но меня уже не перекричать: – Этот ребенок обречен, но он не одинок. Кому помогать сначала, если вокруг тысячи, понимаете, тысячи таких детей!» – так описывала этот случай Одри в своей автобиографии.
И ее методы действовали. Люди постепенно начинали жертвовать, а журналисты говорить о проблеме.
Как посол доброй воли Одри Хепберн ездила в Турцию с компанией по вакцинации от полиомиелита. За десять дней с помощью фургонов, которые специально для вакцин предоставили местные торговцы рыбой, была вакцинирована вся страна.
Кроме того, она побывала в Южной и Центральной Америке, Бангладеше, Вьетнаме, Эквадоре, Кении, Сальвадоре и Судане, охваченном гражданской войной. Болезненнее всего актриса реагировала на войны, из-за которых приходилось страдать самым слабым.
«Когда меня спросили, в чем же больше всего нуждаются районы бедствий, я ответила: в мире. Потому что только тогда наши грузы помощи могут дойти до тех, кому они предназначены. Только тогда можно вовремя привезти рис и питьевую воду, сделать прививки и спасти жизни миллионов малышей», – писала Одри в своей автобиографии.
Когда дело касалось помощи детям, чувство страха покидала Одри. Как-то во время поездки в Судан с миссией «Линия жизни» она предложила вождю одного из племен, охваченных войной, остаться в качестве заложницы, чтобы он был уверен, что ее коллеги вернуться с едой и водой, а не с оружием. К счастью, вождь поверил актрисе на слово и идти на такие крайние меры не пришлось.
«Иногда помогала довольно простая просьба – нам пришло в голову просить защиты у самих воюющих, обращались сразу к обеим сторонам, говоря: – Вот караван с едой и водой для детей и женщин. Половина одной стороне, половина другой, только не мешайте нам все доставить по назначению», – вспоминала Одри.
Последней благотворительной поездкой для Одри стало путешествие в Сомали в сентябре 1992 года. Казалось бы, актриса должна была уже привыкнуть к виду горя и страданий, но то, с чем ей пришлось столкнуться в Сомали, она называла не иначе, как ночной кошмар. Одри Хепберн честно признавалась, что была не готова к увиденному.
«Меня больше всего беспокоит, когда что-то непоправимо. Когда мы действительно опоздали. Ребенок, который страшно травмирован, потому что видел, как его родителей убили, подвергли пыткам или что-то в этом роде…Мы не сможем вернуть ему родителей. Я никогда этого не забуду», – говорила она в одном из своих последних интервью британской газете The Independent.
Но это не помешало ей активно приняться за работу по обеспечению нуждающихся детей едой, водой и медицинской помощью.
Именно тогда актриса впервые почувствовали резкие боли в животе. Местные врачи порекомендовали ей как можно скорее завершить поездку и вернуться домой, чтобы пройти более качественное медицинское обследование, но Одри отказалась.
По возвращении домой в октябре 1992 года актрисе был диагностирован рак толстой кишки и три месяца спустя, 20 января 1993 года, ее не стало.
Уже зная, что ей осталось немного, актриса написала автобиографию «Одри Хепберн. Жизнь, рассказанная ею самой. Признания в любви»
«Жалею ли я о чем-то? Да, очень жалею! Жалею, что поздно пришла в ЮНИСЕФ, поздно начала ездить в нуждающиеся страны сама…Мы с Робертом давным-давно могли бы поставить мою известность на службу помощи детям! Если у вас есть такая возможность, не тяните, не сидите спокойно в своих уютных домах, помогайте!» – призывала Одри своих читателей.
Символично, что последней ролью Одри стал ангел в фильме Стивена Спилберга «Всегда». Завершая свою книгу, она обратилась к читателям с просьбой:
«Прошу только об одном: не будьте равнодушными – это главное, что вы можете сделать в жизни».
Запись Одри Хепберн: «Когда становишься старше, понимаешь, что у тебя две руки: одна, чтобы помогать себе, другая, чтобы помогать другим» впервые появилась Милосердие.ru.