Граница без замка
Когда этим летом я побывал на границе Турции и Сирии (в районе города Нусайбин), у меня появилось стойкое ощущение, что я попал в театр абсурда. Судите сами: Турция громогласно заявляла, что настроена против «Исламского государства» и является одним из самых непримиримых его врагов.
Однако за последние два года 50 тыс. (!) боевиков-иностранцев из Европы, Азии и даже Америки попали в Сирию именно через турецкую территорию. Каким образом? На первый взгляд, граница на замке: всюду стоят бронетранспортёры, в дотах засели турецкие солдаты с пулемётами. Но стоит отойти в сторону на тридцать (!) метров, как начинается комедия: повалены столбы, зияют огромные дыры в колючей проволоке - можно за десять минут спокойно прогуляться до Сирии. Я переходил границу дважды за неделю с помощью проводников - и они не скрывали, что поток «джихад-туристов» давно налажен, а турецкие власти прекрасно о нём осведомлены.
«Если идёт большая группа добровольцев, пограничники-турки даже освещают им дорогу прожекторами», - рассказывали мне на разных участках границы. В приграничных провинциях города кишмя кишат агенты ИГ, которым никто не мешает работать: ни вербовать новых сторонников, ни переправлять автоматы и взрывчатку. То же самое - с бензовозами из Сирии, что следуют в Турцию днём и ночью. Боевики ИГ контролируют сразу несколько нефтяных месторождений, бензин кустарного производства продаётся ими на чёрном рынке по цене 20 центов за литр, а в Анкаре его цена доходит уже до 2 долларов.
Турецко-сирийская граница - огромная чёрная дыра, с той лишь разницей, что туда не проваливаются, а совсем наоборот. Из неё самой вытекает армия пушечного мяса для «Исламского государства», контрабандные нефтепродукты, оружие и поток беженцев, захлестнувший осенью Европу.
Поражает, что до последнего времени этого не замечали в Брюсселе - ну или скорее делали вид, что не замечают. Я охотно дам показания о нелегальном переходе границы Турции с Сирией: как это ежедневно делает масса потенциальных боевиков из Евросоюза. Только вот почему-то меня никто не спрашивает.