Капитализм в огне, как и наши дедлайны? Критика капитализма появилась в искусстве с началом индустриализации. Мрачные картины критического реализма говорили о проблемах социального неравенства в XIX веке, а уже в начале XX столетия художники-авангардисты объявили, что будущее за рабочим классом. Со временем тяжелый физический труд сменился монотонной работой в офисах, эксплуатация стала более завуалированной. Примерно в 1970-х годах вместе с появлением книги Бодрийяра началась дискуссия об обществе потребления, которая позже обрела экологическую направленность. А о том, как эта дискуссия развернулась в поле современного искусства, рассказывает Айсылу Чанышева, директорка аукционного дома dispar:d.
Новый аукцион «Дорогие коллеги» от dispar:d посвящен рабочим отношениям и корпоративной культуре. Он пройдет в телеграм-канале @dispard_auction 20 апреля в 18:00. Подробности на dispard.com.
I Shop Therefore I Am («Я покупаю, следовательно, я существую») — работа американской художницы и графической дизайнерки Барбары Крюгер, которая обыгрывает философское утверждение Рене Декарта: «Я мыслю, следовательно, я существую».
В начале карьеры Барбара работала с журнальными издательствами — емкие слоганы и визуальные приемы с рекламных постеров перешли и в ее художественные работы. Превращая известную цитату в злободневный каламбур, художница, с одной стороны, девальвирует картезианский тезис, а с другой — адаптирует его для современной эпохи, в которой человек является тем, что потребляет.
Работа I Shop Therefore I Am ни раз переосмыслялась другими художниками. В том числе оммаж сделал арт-коллектив из Дании Superflex, заменив sale на copy. Интересно, что оригинальная работа Барбары — принт с большим тиражом.
«I Copy Therefore I Am — эта серия печатных изданий была выпущена после создания магазина, который бросает вызов режиму авторского права и идее интеллектуальной собственности. Если работа Крюгер превратила знаменитую философскую цитату Декарта в критику потребления, то наша версия трансформирует ее обратно в экзистенциальную догму: мы есть то, что мы копируем», — так объясняют работу сами художники.
Flooded McDonald’s («Затопленный „Макдоналдс“») — фильм арт-группы Superflex, в котором ресторан быстрого питания уходит под воду: мебель, подносы с едой и напитками свободно плавают, электронику замыкает.
Так художники привлекают внимание к проблеме климатических изменений и недвусмысленно подчеркивают ответственность тирании бургера и транснациональных компаний за лесные пожары, тающие льды и вымирающих животных.
В своей деятельности Superflex не только критикуют разрушительные механизмы капитализма, но и стремятся подорвать их с помощью новых экономических моделей. В проекте Guarana Power («Сила гуараны») художники вместе с фермерами из Бразилии разработали напиток как ответ на монополию транснациональных корпораций на закупку семян гуараны. В рамках проекта Free Shop («Бесплатный магазин») реальный магазин в Токио без объявлений работал бесплатно. Посетители магазина с удивлением обнаруживали на кассе, что сумма за все приобретенные товары равна нулю. Художники отмечают, что некоторые клиенты реагировали с подозрением, некоторые с радостным удивлением, а кассиры были рады хотя бы на время отказаться от ритуала денежного обмена.
Еще одну акцию в пространстве настоящего магазина устроил немецкий художник Кристиан Янковски. В рамках проекта Special Offers («Уникальное предложение») он разместил работы коллег в супермаркете в центре Мюнхена: например, бронзовая дыня Алисии Кваде нашла место среди других фруктов. А кураторские тексты к произведениям зачитывали сотрудники магазина по громкой связи.
Так художник насмехается над арт-рынком, показывая, что кураторские тексты из якобы высшего мира идей на практике ничем не отличаются от обычных маркетинговых брошюр.
«Дорогие клиенты, слушайте, потому что мы предлагаем вам нечто особенное. Это не что иное, как специальное предложение, которое вы слышите из громкоговорителя нашего супермаркета… Вы получите познавательную информацию в виде современных маркетинговых стратегий, касающихся произведений изобразительного искусства, а также товаров, предлагаемых в супермаркете. Купите этот последний шедевр спекулянта и ценителя средств массовой информации! Он доступен ограниченным тиражом всего в 3 экземпляра в роскошной коллекционной коробке на кассе 6 всего за 10 000 евро» (фрагмент из аудиоперформанса).
Пространство магазина — не единственный повторяющийся троп в современном антикапиталистическом искусстве. Еще одно место, которое тесно связано с капиталистической структурой, — офис. Пока одни художники критикуют консюмеризм, другие обращают внимание на то, что для больших корпораций главным объектом потребления становится сам человек.
Не менее насмешливым получился сайт проекта, замаскированный под типичный лендинг небольшого бизнеса, с всплывающими окнами и формой для заявок на обратную связь.
«Хотя мы проводим большую часть времени на работе, работаем изо дня в день, большинство из нас не могут позволить себе некоторые базовые вещи. Разрыв между богатыми и бедными растет в геометрической прогрессии. Шокирует то, что это широко принято обществом — стало нормой, что мы проводим свою жизнь на работе, медленно убивая себя и почти ничего не получая от этого.
Вся эта культура грайнда просто неправильна, мне она кажется добровольным рабством. Нас заставили думать, что жизнь такая, какой она должна быть. Мы сидим в этих гробах и создаем ценность для заинтересованных сторон, но как только приходит время, они забивают крышку и катят нас на корпоративное кладбище», — описывает свой проект художник.
О последствиях жизни шестеренки корпоративной машины сделал проект польский фотограф Павел Ящук. В серии фотографий High Fashion запечатлены японские офисные работники, а именно то, как они лежат на улицах — пьяные и истощенные, в белых рубашках и дорогих кожаных туфлях.
Однако не все художники выбирают критику этого процесса, некоторые задумываются о том, как новые культурные образования могут соединяться с природой и создавать удивительные сочетания без деструктивных последствий.
Норвежский художник Руне Гунериуссен (Rune Guneriussen) строит масштабные световые инсталляции из офисной техники в природных массивах. Магический ленд-арт напоминает постапокалиптические образы, где нет человека, но есть следы его прошлой деятельности. В серии A Parasitic Gesture бытовые предметы прорастают в естественных ландшафтах и, покинутые человеком, становятся частью общей экосистемы.
Описывая свой подход, художник утверждает, что «искусство само по себе должно задавать вопросы и сбивать с толку, а не покровительствовать или ограничивать». Его работы действительно сложно трактовать единым способом: с одной стороны, предметы гармонично вписываются в пейзажи и вместе с природными текстурами создают уникальные образы; с другой — название серии намекает, что, возможно, интервенция «человеческого» в естественную среду не является такой уж безопасной.