Автор Сергей Виниченко. К столетию со дня рождения вождя пролетарской революции Владимира Ильича Ленина, в 1970-м году, по всему Советскому Союзу создавались ленинские комнаты, открывались музеи, ставились бюсты и памятники. В Пресногорьковской школе музейную комнату открыли после поездки группы школьников на экскурсию в город Ульяновск. Руководил туристами мой отец, преподаватель трудового обучения.
Помню свою детскую комнату после его возвращения, заполненную до самого потолка связками книг, газет и плакатов. Здесь же ожидали своего места в музее и различные сувениры. Значки и марки по ленинской тематике хранились в коробках и альбомах. Вскоре в школе нашлась классная комната, где на уроках труда быстро оформили музейные стенды.
Среди поисковых материалов того времени есть переписка Совета музея с архивами и частными лицами. В папках хранятся пожелтевшие листы, отпечатанные на машинке и письма с выцветшими строчками, написанные ветеранами гражданской войны в конце прошлого века.
Вот ветхие листы воспоминаний часового поста №1 Арсентия Владимировича Кашкина, присланные пресногорьковским школьникам в 1974 году.
На протяжении 1921 – 24 годов, будучи курсантом объединенной командной школы имени ВЦИК Советов, мне приходилось многократно видеть Владимира Ильича и слышать его вдохновенные речи. В начале ноября 1921 года я присутствовал на торжественном собрании рабочих Трёхгорной мануфактуры в честь четырёхлетней годовщины Великого Октября. Люди стояли везде, даже на подоконниках столовой фабрики. Когда неожиданно появился Ленин, дружное громкое «ура» потрясло стены. Мне никогда раньше не приходилось видеть и чувствовать ничего подобного, а овации всё разрастались. Ленин поднял руку, пытаясь приостановить рукоплескания, но они ещё долго не стихали. Я стоял в нескольких шагах от Ильича. Одет он был просто и аккуратно. Невысокая, но крепкая, коренастая фигура, глубоко сидящие под большим лбом живые смеющиеся глаза, свободные и естественные жесты. Наконец, сбылась моя мечта увидеть создателя партии и советского государства. Ленин заговорил, речь его была простой и понятной… Он призывал работниц фабрики путем НЭПа начать восстановление народного хозяйства, проявить максимальную бдительность и упорство в борьбе с врагами революции. Его слушали затаив дыхание, стараясь не пропустить ни единого слова…
Я много раз стоял на постах у квартиры и кабинета, охраняя жизнь вождя революции. К часовым он относился с исключительной сердечностью и вниманием, приветливо здоровался с каждым, обязательно спрашивал – откуда ты, кто родные, получаешь ли письма из дома, что пишут. Часовому не полагалось разговаривать, но правило нарушалось. В конце 1921 года я стоял на посту №27 у квартиры Ильича. Идя на работу, Ленин поздоровался со мной и спросил, что пишут из дома. Я ответил — из Донской области родные сообщают, что за невыполнение продразверстки у казаков нашей станицы отобрали весь скот, и, если его не вернут, то он погибнет от бескормицы и не на чем будет сеять весной… Он тут же направил меня к всесоюзному старосте Михаилу Ивановичу Калинину. Тот выслушал меня, вызвал секретаря и велел послать телеграмму вёшенским властям с предложением немедленно возвратить крестьянам весь рабочий скот. Будучи в отпуске, весной 1922 года, я узнал, что перегиб местных администраторов был тут же исправлен. Несколько раз я встречал Ленина на прогулках в Кремле в окружении родных: сестры Марии Ильиничны и Надежды Константиновны Крупской. Ильич был жизнерадостным и временами заразительно смеялся. Однажды в Тайницком саду Ленин подошел к группе курсантов, играющих в городки и играл с ними целый час. Своей ловкостью в игре удивил всех курсантов, так как ни одна брошенная палка не проходила впустую, и вышибались все фигуры.
Для Владимира Ильича была характерна черта: полное отсутствие надменности, кичливости, высокомерия. Часто крестьяне – ходоки выходили из его кабинета со словами: «До чего прост, до чего добр!» …Ленин довольствовался скромным, подчас голодным пайком. Он объявил строгий выговор управделами Совнаркома товарищу Бонч-Бруевичу за то, что тот повысил ему зарплату на триста рублей. Личный шофер рассказывал, что Ленин часто подвергается в поездках опасности, но отказался от охраны. Как-то в кремлёвской парикмахерской Ильичу предложили побриться вне очереди, но он категорически отказался, говоря, что мы должны соблюдать очередь, раз сами установили её…».
О похоронах Владимира Ильича А.В. Кашкин вспоминал: «В 20 часов 21 января 1924 года курсанты школы имени ВЦИК были собраны на площади около здания правительства, где нам сообщили тяжелую весть. Многие курсанты плакали и спрашивали, что будем делать без Ленина. С 23 по 26 января вместе с кавалеристами 1-го эскадрона мы стояли в почетном карауле у гроба с телом Ленина в Колонном зале. За трое суток мимо гроба прошло множество людей, некоторые падали в обморок.
26 января в большом театре состоялось траурное заседание II Всесоюзного съезда Советов. На нем выступили М.И. Калинин, Н.К. Крупская. К. Цеткин. В 24 часа доступ народа в Колонный зал был прекращен. Курсантам объявили, что вынос гроба из Дома Союзов состоится в 9 часов, погребение — в 16 часов 27 января. В 8 часов утра наш почетный караул прибыл в Колонный зал для сопровождения гроба с телом Ленина на Красную площадь. Я и курсант Г.П. Коблов являемся первыми часовыми первого почетного караула у первого мавзолея В.И. Ленина. Нам приказали сопровождать гроб до входа в мавзолей, встать и никого больше не пропускать. Имея такой приказ охранять навеки уснувшего вождя до смены нас другими часовыми, мы сопровождали траурную процессию до мавзолея. Идти было трудно. Народ напирал со всех сторон. Слышались возгласы: «Куда Ленина понесли? Дайте нам возможность проститься с Лениным!». Слышались стоны и рыдания. Двухшереножный эскорт по бокам процессии с трудом сдерживал людей. Наконец, дошли до мавзолея и мы с Григорием заняли свой пост, но народ продолжал напирать. Помню, что руководители партии и правительства с постамента обращались к народу с просьбой успокоиться, ибо доступ к телу Ильича будет через несколько дней продолжен».
Григорий Петрович Коблов писал в своих воспоминаниях: «В 16 часов под первые дальние гудки разводящий Янош Мейсарош поставил меня и Арсентия Кашкина на пост у гроба Ильича, установленного на деревянном помосте на Красной площади. Руководители партии и правительства подняли гроб и медленно понесли в мавзолей. Я шёл слева, Арсентий Кашкин – справа. Гул заводских гудков рос и крепчал. Затем глухо ударили орудия. Дойдя до дверей мавзолея я и Кашкин приставили ногу, повернулись лицом друг к другу и замерли с винтовками у входа. Мимо нас бережно пронесли красный гроб, в глубокой скорби прошли родственники Ильича, его боевые соратники».
По — разному сложились судьбы двух красноармейцев. А.В. Кашкин (1901 – 1979 гг.) воевал с басмачами в кавалерийском полку. В 1930 году пуля лишила его левого глаза. Он был комиссован из армии, работал председателем совхоза в Киргизии, был арестован по доносу, но вскоре реабилитирован. Совхозы, которыми руководил А.В.Кашкин, добивались высоких производственных показателей. До 1963 года трудился во Фрунзенском издательстве «Мектеп», похоронен в столице Киргизии городе Фрунзе (ныне Бишкек).
Григорий Коблов (1898 — 1988 гг.) командовал полком, окончил военную академию, в 1937 году был военным советником в Китае. Участник сражений за Москву и Сталинград, со своей дивизией генерал — майор Коблов брал Берлин. Награжден орденом Ленина и пятью орденами Красного Знамени. Похоронен в Москве.
В письме Арсентий Кашкин пишет нашим пионерам: «Не думал я, молодой батрак, сын крестьянина-бедняка с хутора Калмыкова Усть-Медведицкой станицы на Дону, что мне придется охранять вождя революции. До этого воевал с Деникиным и Махно, и оказался курсантом… Я прожил удивительную жизнь…».
Одна из папок — осколков советского периода нашей истории – содержит материалы с воспоминаниями ветерана Леонида Дмитриевича Сахарова, присланные из Краснодара в марте 1970 года. Он был делегатом III съезда комсомола в 1920 году, видел выступление В.И.Ленина и слышал его речь.
Он писал школьникам:
«Молодым 20-ти летним командиром я был избран делегатом от Тульской губернской комсомольской организации. 2-го октября делегаты собрались в доме №6 по Малой Дмитровке, ныне в нём помещается театр Ленинского комсомола по улице Чехова. Шум, споры, рассказы. Боевая комсомольская песня вместе с юностью заполнили это большое здание. Президиум приглашает делегатов занять места в зале заседаний. Можно бы начать работу, но кого-то ждут. Совершенно неожиданно для всех из двери с левой стороны сцены стремительно появляется Владимир Ильич Ленин. Он в чёрном пальто с узким бархатным воротником. Неожиданность появления Владимира Ильича заставила всех замереть… Мы забыли даже о том, что нужно дышать. Наступила абсолютнейшая тишина, если не считать учащенного биения шестисот молодых сердец. Но тишина длилась одно мгновение… Потом зал взорвался: «Ленин! Да здравствует Ленин!». А Ильич, снимая свое пальто и осторожно кладя его на спинку стула президиума, ласково смотрит на приветствующую его молодежь».
В своих дальнейших записках Сахаров комментирует речь Ленина, вошедшую во все издания под названием «Задачи Союзов молодежи» и в конце отмечает интересную деталь, не вошедшую в стенограммы, но запомнившуюся делегатам на всю жизнь.
«Последние слова Ильича были покрыты громом аплодисментов, а он уже идёт к столу, присаживается на краешек стула, берёт у председателя чистый лист бумаги и начинает разбирать массу записок, поданных ему в ходе выступления. Вдруг Ленин встает со стула, поднимает его, осматривает пол, наклоняется. Становится на одно колено, приподнимает скатерть и заглядывает под стол. Присутствующие в недоумении восклицают: «Владимир Ильич, что вы потеряли? Что вы ищете?». Делегаты в первом ряду привстали и даже приблизились к сцене. «Да вот одну хорошую записку потерял», — отвечает Ильич. Несмотря на то, что нагибаться ему было трудно, так как отравленная пуля эсерки Каплан продолжала находиться в позвоночнике, Ленин ищет на глазах всего зала потерянную записку… В этом весь Ильич…».
В музейной картонной папке с тесёмками, с грозной надписью «Дело», хранятся газеты конца 80-х годов. Открываю и вспоминаю, как студенты исторического факультета Кустанайского пединститута затевали бесконечный спор по поводу местонахождения тела Ленина во время Великой Отечественной войны. Многие городские старожилы, в числе которых ветеран войны Михаил Макарович Жалыбин, считали, что саркофаг, возможно, хранился в Кустанае – в уютном старинном особнячке за нынешней гостиницей «Целинная». После войны там располагалась дежурная аптека, а ныне — городское казначейство. Особняк охраняли, что породило различные слухи. Мы несколько лет ходили мимо таинственного здания, представляя в своем воображении картину доставки тела Ленина, но никаких весомых доказательств в пользу этой версии не было.
Лишь в 1988 году появились в печати материалы о саркофаге и его хранителях. Видимо, было решено открыть эти засекреченные факты, как тогда говорили, для «широкой общественности». На протяжении всей войны пост у мавзолея не убирали. Стояли часовые и во время сурового парада в ноябре 1941 года, когда бойцы, прошагав по брусчатке Красной площади, пешком отправлялись на передовую, чтобы уйти в бессмертие.
«Ленин с нами!», — этот посыл был доказательнее всех других лозунгов. С июля 1941 по весну 1945 года тело Ленина находилось в здании Тюменского сельскохозяйственного института. Это был особо засекреченный «объект Збарского», названный так по имени хранителя тела Бориса Ильича Збарского. Профессор был зачислен в штат 25-й школы и работал там учителем. Руководил охраной объекта С.П. Козов. Здание было историческим, в нем учились Л. Красин, М. Пришвин и знаменитый разведчик Николай Кузнецов.
В здании нынешнего костанайского городского казначейства во время войны хранилась часть коллекции Московского государственного исторического музея, поэтому его охраняли.
Из Тюмени в 1989 году на наш запрос прислали фотографии, в числе которых и читальный зал кафедры марксистско-ленинской философии, в котором стоял саркофаг.
Когда наш школьный музей стал краеведческим многие экспонаты советской поры были утрачены после ремонтов и переездов, но это наша история, и некоторые её осколки мы сохранили… Наверное и для того тоже, чтобы познакомить с ними читателей в год столетия смерти создателя Советского государства Владимира Ильича Ленина.