В перерывах между его выступлениями в Нижнем мы беседуем о пользе медитации в зале филармонии. А ещё - о попсе и музыкальной лени современников.
Тяжёлая виолончель
- Артём Михайлович, ваши родители по профессии химики. В школе вы учились в физико-математическом классе. Как получилось, что в итоге стали профессиональным музыкантом?
- То, что я стал музыкантом, - случайность, которых так много в нашей жизни. В совсем юном возрасте родители отвели меня в музыкальную школу, где после прослушивания у их ребёнка не обнаружили каких-то выдающихся музыкальных способностей - слух, память, ритм за всё я получил оценку «три». В качестве инструмента мне предложили виолончель. Полагаю - из расчёта, что её тяжело таскать и всё, как говорится, «само пройдёт».
Но я занимался, вскоре стал слышать музыку по-другому, развился слух. Но то, что музыка станет моей профессией, причём той, которая даёт шанс соприкоснуться с чем-то самым важным в жизни, я понял, встретив талантливого музыкального педагога. У него, кстати, был очень тяжёлый и вредный характер, но все его ученики играли значительно лучше своих способностей.
- Получается, что музыкальный слух можно развить, но для этого надо заниматься, иногда через «не хочу»?
- Ещё в музыкальном училище при Московской консерватории я услышал такую фразу: «Склонности идут впереди способностей». Но заставить любить музыку невозможно, поскольку как только у человека появится возможность принимать самостоятельные решения, он бросит занятия. Более того, такое принуждение сформирует в нём ненависть не только к музыке, но и вообще ко всему, что требует систематического терпеливого изучения.
- Как же сформировать у ребёнка хороший музыкальный вкус?
- Да вот хотя бы водить его на концерты в вашу Нижегородскую филармонию. Даже если человек не понимает классическую музыку, не вникает в неё, а сидит и медитирует, настоящее искусство отличается от музыкального фуфла тем, что действует на очень разных уровнях. Вплоть до подсознания.
Индустрия классики
- Большинству кажется, что заниматься в России классической музыкой - крайне сложный выбор. Особенно это касается периферии, где та же работа в оркестрах мало оплачивается, но люди продолжают работать, считая занятия музыкой своим призванием?
- Это слишком большое счастье - знать, в чём твоё призвание в жизни. Большинство ныне работающих профессиональных музыкантов руководствуются другой логикой: «Я больше ничего не умею, значит, буду этим заниматься». И, в принципе, таким людям, в том числе работающим в филармонических оркестрах в провинции, надо в ноги поклониться. Только благодаря их личному ответственному выбору, даже если он небезупречен с точки зрения обывательской морали и представления о здравом смысле, может сохраниться традиция, которая делает нашу страну одной из признанных музыкальных держав. Мы забываем: существуют вещи, которые, несмотря на вековую традицию, можно очень легко потерять.
- А в нашей стране сегодня есть индустрия классической музыки?
- В стране она есть в том объёме, в котором мы можем себе это позволить. У России очень богатое музыкальное наследие, но публика, которая слушает классику, например, не знает, что её продолжают сочинять. Оперу современного композитора в России за последние 15 лет поставили только один раз. Это были «Дети Розенталя» Леонида Десятникова в Большом театре. Всем же лень. Композитор написал новую оперу надо всё учить, разбираться. Неизвестно, как её примет публика. Есть стандартный шлягерный классический вариант: «Кармен», «Травиата», «Севильский цирюльник». Эти оперы певцы знают наизусть, режиссёру легко их поставить - немного поменять мизансцены, темпы - и готово. Между тем у нас прекрасные современные композиторы: Десятников, Маноцков, Губайдулина...
- Как вы относитесь к современным трактовкам классической музыки, постановок музыкального театра?
- С классической музыкой, как с чистым филармоническим искусством, ничего сделать нельзя, кроме как превратить её в пошлый попсовый суррогат с добавлением барабанчиков. Если мы имеем в виду музыкальный театр, то здесь само искусство требует перемен. Если сегодня ставить оперу Вагнера «Тангейзер» в том виде, в котором её играли сто лет назад, вы увидите жалкое, гротескное, бессмысленное зрелище. На сцене будут фигуры в исторических костюмах с мечами из папье-маше, ходящие то вправо, то влево. И зрителю это всё будет неинтересно, тем более что опера идёт не 15 минут, а 4 часа.
Именно поэтому в меняющейся жизни появился такой персонаж, как режиссёр, задача которого - сделать это зрелище актуальным, при помощи различных приёмов донести до зрителя в XXI веке суть происходящих в опере событий. Без режиссёрской работы гораздо честнее давать оперу в концертном исполнении, выпустив артистов на филармоническую сцену во фраках. Но эта музыка создана для спектакля, для зрелища, в котором она является частью действия. Поверьте, очень мало опер без действия на сцене, которые приятно и интересно от начала и до конца выслушать.
Музыка настроения
- У нас прекрасное классическое наследие и настоящее, но люди всё равно больше любят лёгкую, популярную музыку?
- Конформизм - мощнейшая сила. Людям и без того тяжело живётся, чтобы, собрав все силы маленького человека, идти против общего течения и говорить: «Я не хочу слушать попсу». Большинство любит не то, что им на самом деле нравится, а то, что навязывает телевидение, радио. Был бы у людей доступ к другой музыке, попса не пользовалась бы такой бешеной популярностью.
Но наши современники в плане музыкального выбора достаточно ленивы. В результате за людей выбирают и тренды, и популярных артистов, а они потом думают, что так и должно быть, и радостно примыкают к концертной аудитории Стаса Михайлова. Дело тех, кто стоит по эту сторону филармонической сцены, открыть интересующимся людям доступ к настоящим ценностям, показать разнообразие музыки, которое реально существует.
- Но вам не кажется, что людям в разном эмоциональном состоянии нужна разная музыка?
- Потребностей и ситуаций, когда в жизни человека возникает музыка, много. Но в силу чисто рыночных механизмов музыкальным трендом для массового населения становится сочинский кабак. Тогда под шашлык, море, солнце из некачественных динамиков и Лепс, и Ваенга - это то, что надо. Но у любого нормального человека существуют альтернативные понятия о том, как проводить свободное время, о том, что приятно, что интересно. В конечном итоге у классики, которая якобы менее популярна, чем попса, за всё время её существования накопилась аудитория, которая в тысячи раз больше, чем любые золотые и платиновые достижения самых популярных музыкантов современности.