— Как получилось, что журналист Катя Гордон неожиданно для всех стала юристом?
— Все началось с того, что на меня подал в суд продюсер группы «Ранетки». Причина — я в эфире назвала его группу фуфлом. Он нанял для этих дел тогда еще не очень известного адвоката Жорина, который по иронии судьбы впоследствии стал моим мужем. Наверное, продюсер ожидал, что я испугаюсь, начну извиняться и выплачу ему компенсацию. Но я в тот период была абсолютно бесстрашной, не понимала, почему должна чего-то бояться, тем более что права именно я — ну, поскольку группа «Ранетки», как мне казалось, действительно была тем, чем я ее назвала.
Я сама ходила на заседания. Было жутко любопытно разбираться во всех этих юридических хитросплетениях — я читала документы, изучала литературу, пыталась докопаться до истины. В какой-то момент и адвокат, и продюсер группы «Ранетки» начали нервничать. По всем законам жанра я должна была испугаться повесток в суд, вызовов на заседания. Нормальные же люди всего этого опасаются, не любят и в панике начинают совершать неразумные поступки, делают все возможное, лишь бы скорее закончился кошмар. А мне было действительно интересно. И так, на собственном примере, я начала разбираться в том, как работает судебная система.
Дело о «Ранетках» затянулось на полгода, никакого решения так и не было вынесено… Продюсер не выдержал и говорит: «Ладно, давайте все это закончим. Я согласен на мировую. Так и быть». А я-то уже в теме. И понимаю, что мировая мне не нужна, мне необходимо, чтобы эти люди забрали свой иск.
В тот раз я добилась своего. И внезапно поняла, что юриспруденция мне по душе: в одной точке сошлись и мои ораторские способности, выкованные годами эфиров на радио, и стремление биться за справедливость.
— У ребенка есть отец и мать, и они оба должны нести перед ним ответ в равной степени. Фото: Арсен Меметов
Катя Гордон. Фото: Арсен Меметов
— Отныне я живу с ощущением того, что там, «за дверью», что-то есть. После смерти есть жизнь. Фото: Арсен Меметов