— Смотришь сейчас на твои победы, а в душе до сих пор тот момент четырехлетней давности — ночь, горная деревня атлетов в китайском Чжанцзякоу, наша команда в полном составе отправляется домой с Паралимпиады. И гимн, который вы все перед посадкой в автобус в аэропорт поете. — Конечно, я тоже это хорошо помню, как бы ни старались забыть ту боль. Безумно тяжело — ты уже вышел на склон, тренируешься, показываешь результаты, причем хорошие, призовые. И это было какое-то опустошение, правда. — У среднестатистического человека после такого вообще все желание дальше впахивать пропадет. А у тебя получилось так, что ты не просто не потеряла мотивацию,ты приезжаешь и рвешь. — Я просто не могла сдаться, правда. Я с детства лидер. Я не говорю, что это в каких-то вещах хорошо, но в спорте точно хорошо — когда ты хочешь достичь, выкладываешься на полную катушку. Да, это был большой удар для меня, это правда. И мне не обидно за Южную Корею, куда я не попала по возрасту, — я там еще была маленькая и, мне кажется, еще не в том была состоянии, не в том осознании даже. Я это не вспоминаю. Мне кажется, что так и нужно было. А вот после Китая... — Мощный триггер. Но мне кажется, что здесь, в Италии, ты его закрыла? —Безусловно. Сейчас моя главная детская мечта осуществилась, и это самое главное. — Что испытала, когда стояла на первой ступени пьедестала? — Честно, не описать эти эмоции. Это был безумный день, который я запомню на всю жизнь. До сих пор не осознаю и не верю, что наконец-то достигла своей детской мечты. Безумные эмоции, правда. Видеть на верхней ступени пьедестала флаг, слушать гимн страны — это невероятно, это внутренняя гордость. Но я до сих пор не осознаю произошедшего до конца. Просыпаюсь утром, а у меня лежат медали. Я каждый раз смотрю на них и просто не могу поверить своим глазам, что они рядом со мной. — Очень широко разошлась ваша фраза сразу после победы: "Мама, я смогла, я сделала!" — Это была непроизвольная фраза. Мне просто хотелось в ту секунду разделить этот момент именно с мамой. У нас с ней безумно теплые отношения, она всегда меня поддерживает. И почему-то именно тогда мне очень захотелось разделить с ней этот легендарный момент. Я даже не думала, что эта фраза так разлетится, — это были просто внутренние эмоции и чувства. — Сейчас все обсуждают возможную встречу паралимпийцев и президента России. — Это очень волнительный момент. После чемпионата мира у нас уже была такая встреча. Это было приятно, а еще и в таких красивых местах эти встречи проходят, так торжественно. Поэтому, конечно, мы очень признательны и горды, что можем принимать участие в таком мероприятии. — Говорят, аппетит приходит во время еды. Есть желание еще четыре года работать? — Конечно, есть, хочется еще показывать хорошие результаты. Просто сейчас реально устала, и хочется уже этот сезон завершить и уже дальше с новыми силами понять, что дальше. — Чувствуешь ли ты себя инвалидом? — Вообще нет. Потому что у меня с детства в целом даже не было такого слова в семье. И я вообще безумно благодарна родителям за то, что они делали те вещи, которые просто делают для всех детей. У меня семья очень активная, есть брат. Папа всегда с нами во всех видах спорта постоянно активничал, и чем только не занимались. И поэтому, может быть, я и выросла таким сильным человеком, знающим, что он все может. — А со сверстниками ты чувствовала, что что-то не так? — Мне с друзьями повезло. Мне всегда попадались в жизни хорошие люди. Для них просто важно, что я хороший человек. Вот только похвалу я как-то не воспринимаю, честно говоря, мне почему-то некомфортно. А конфликты... Да как у всех детей, наверное, — может быть, в самом каком-то раннем возрасте, в садике кто-то что-то не так сказал. Всякое бывает. Но, по большому счету, я с этим проблем не испытывала. — Ты совсем маленькой встала на лыжи, как это произошло? — У нас очень маленький город, и не сказать, чтобы выбор был какой-то большой. Родители переехали в Байкальск из Красноярска. Папу по распределению отправили работать на БЦБК (Байкальский целлюлозно-бумажный комбинат — прим. ТАСС). Родители сами катались на лыжах и меня в три года поставили. Потом попала в секцию к Юрию Васильевичу Пешкову — моему первому тренеру. Я занималась со всеми детьми, ездили на соревнования со здоровыми. — Первые шаги на лыжах помнишь? — Нет. Совсем маленькая была. Фотки тех лет вижу и думаю: ни фига себе, я маленькая такая. Я помню, уже когда мы по детскому возрасту на какие-то соревнования ездили, какие-то более-менее значимые вещи. — Можешь себе на секунду представить, что было бы, если бы в твоей жизни не случилось спорта? — Нет, не могу. Наверное, училась бы тогда. До девятого класса у меня были хорошие оценки, а потом у нас сборы начались сильные, я очень много пропускала, и уже все это на второй, а то и на третий план ушло. — Что ты, что твой товарищ по команде горнолыжников Алексей Бугаев — сибиряки. Что для тебя сибирский характер? — Сибирский характер — это мой папа. Это умение принять решение и действовать в любой ситуации. Он нас с братом приучал с раннего возраста жить в палатках, например. У меня родители очень активные — походы, палатки, горы, костры. Вот это все — это про нас. Кто-то жить не может без удобной кровати, душа, а у нас все чуть иначе. Мы каждые майские праздники ездили в Монголию, от нас рядышком, на машинах. Там есть озероХубсугул,"брат" Байкала, есть пик Мунку-Сардык — более 3тыс. м над уровнем моря. У меня папа не раз туда забирался. Мы с нашими друзьями, с Егором (братом), другими детьми туда ездили — жили в палатке уже в пять-шесть лет, нам все было нипочем. Вот это, наверное, тоже сибирский характер. Папа у меня каждый год на Крещение ныряет в прорубь, в ледяной Байкал. И даже вот недавно — Байкал в том году поздно замерз. Он все равно вышел на Крещение, 19января, а лед только схватывался. Так папу это не остановило, он с берега прямо нырнул. — А ты сама часто на Байкале бываешь? — В последнее время хотелось бы чаще, но была на Новый год. Туда всегда хочется приезжать, побыть с семьей. Это место особенное для меня. — Всего раз была — фигуристы там делали турнир прямо на льду Байкала. — Я слышала об этом. Кстати, у меня мама очень фигурным катанием увлекается. Смотрит только горные лыжи и фигурное катание. — А ты интересуешься? — Да. Олимпиаду смотрела, болела там за Аделию Петросян — кстати, очень хорошо выступила, мне понравилось. А вообще как маме ни позвоню, она говорит: "Я фигурное катание смотрю". Все этапы Гран-при России смотрела. — А ты сама на коньках катаешься? — Умею. Понятно, что аксели скрутить не смогу, но хорошо стою. И с папой мы частенько на каток ходили. — Наверняка у тебя и любимые фигуристы есть? — Женя Медведева. Очень болела за нее в Пхёнчхане. В Пекине — за Камилу Валиеву. Мы все за нее безумно переживали, она ведь такая молодец. Сейчас, на этих Играх, тоже следила. Командник смотреть не стала, а одиночку всю. Пересматривала после этой Олимпиады прокаты Александры Трусовой, Анны Щербаковой и Камилы. Это, конечно, уровень абсолютно другой, чем то, что в Милане было. А сейчас, как я поняла, Трусова и Валиева хотят возвращаться. Это, конечно, удивительно. В комментариях иностранцев читаю —кто останется после этой Олимпиады? А по факту Трусова, которая ребенка родила и уже четверные делает. Валиева. Все-таки наши фигуристы самые сильные. — Чувствую, если бы не горные лыжи, кататься тебе наконьках. — Паралимпийского фигурного катания, к сожалению, нет. — Паралимпийских горных лыж тоже когда-то не было. — И то верно. — Возвращаясь к Байкалу. Реально место силы, как про него рассказывают? — Это правда. Там все по-другому ощущается. Я даже помню, что перед какими-то важными соревнованиями была дома — если не ошибаюсь, перед чемпионатом мира 2022 года. Приехала на берег Байкала, попросила у него силы. Я помню прямо этот момент — руку в воду окунула и попросила. — А нерп видела? Говорят, не всем везет. — Видела. Когда маленькая была, мы ездили в двухнедельное путешествие по Байкалу на катамаране — из Байкальска выплыли и на север, до Северобайкальска. Заезжали во всякие бухты, на Ольхон. Видели Бакланий остров — дикая природа, и только бакланы летают. Вспоминаю иногда, фото пересматриваем. Конечно, это красота безумная. Вернусь, обязательно скажу Байкалу спасибо. От дома до берега, кстати, всего пять минут. Меня иногда спрашивают: "Ты откуда?" Когда отвечаю иностранцам, что с Байкала, они не понимают. Для меня это так странно. — Первое, о чем думаешь, глядя на вас, спускающихся на бешеной скорости с горы,— как им не страшно. Тебе реально не страшно? — Страшно не это. У любого профессионального спортсмена есть травмы, страшно после них. Горные лыжи — это такой вид спорта, в котором нельзя предугадать, каким будет новый день, — настолько все у нас зависит от внешних факторов. Погода, снег, трасса — у нас не бывает идентичных дней. Есть такая фраза, что горнолыжники умеют все — за что ни возьмется, все получится. Может, кто-то скажет —стереотип, но это действительно так. Горнолыжный спорт очень сложнокоординационный, и ты ко всему приспособлен будто бы. У меня было две серьезные травмы в карьере — ломала ключицу на Кубке мира, на тренировке после старта в 2020 году в Австрии. Вообще это, наверное, одна из моих самых тяжелых травм была. И потом перед Играми в Китае, об этом мало кто знает, — я туда приехала травмированная. Приехали на Сахалин проходить подготовку, адаптацию — он рядышком с Китаем. Упала где-то за неделю до Игр — вывих плеча. Мне сказали, когда в больницу приехали: "Ну, без шансов". То есть вообще нельзя рукой шевелить две недели минимум, а через неделю в Китай. Тоже удар — Паралимпиада на носу. Конечно, какое-то время не тренировалась и восстанавливалась до Игр, но все равно этого было мало. И когда мы приехали, я стартовала. На тренировках мне тейпировали плечо, потому что я не могла его поднимать. У меняочень хорошие результаты были — на уровне призовых мест. И вот перед этими Играми часто думала: блин, ну чего мне теперь бояться-то, если я даже с травмированной рукой так стартовала? Рука потом периодически вылетала, не зажила до конца. Мне в итоге сделали операцию, и сейчас все, слава богу, хорошо. — Горные лыжи — это дорого? — Горнолыжный спорт — действительно один из самых дорогих видов спорта. Нужно очень много экипировки. Очень трудно, если нет какой-то поддержки. Я очень благодарна, что мне в свое время помогла Ольга Буянова — заслуженный тренер по художественной гимнастике. Это был очень важный момент — мне купили экипировку за счет сборов, спонсорской помощи. И вот та медаль, что я могу сегодня подержать в руках, — в ней большая часть той поддержки. На самом деле огромное количество людей стоит за этим, и не описать даже сколько. А что касается стоимости, то для понимания — у нас пять дисциплин, и на каждую дисциплину у нас разные лыжи. Должна быть стартовая пара, тренировочная — это еще минимум две. И лыжи ты не просто купил и поехал. Они проверяются, они должны быть скользкими — и это тоже огромная работа всей команды. Одна пара лыж — около 100тыс. рублей.И это я уже молчу про ботинки, палки, щитки, комбинезоны, шлемы. — А кататься в России есть где? — Конечно. Мы после Игр в Пекине четыре года провели в России, за это время наши курорты очень выросли. В том году мы первый раз побывали в Манжероке — недавно открыли этот курорт. Буквально за год он очень разросся — много трасс как для туристов, так и для спортсменов. А красавец Алтай! Тоже ведь сибирская история. А Сахалин! Мы его очень любим — всегда приятная обстановка, можно и на океан съездить, и в целом классный остров, и горы хорошие, и к спортсменам классно относятся. Сахалин — наш любимка. Ну Красноярск, конечно же, — мы его очень любим. — У тебя были кумиры в спорте? — Я горные лыжи очень люблю, обожаю смотреть все Кубки мира. У олимпийцев мой любимчик —американка Микаэла Шиффрин. У нее безумная карьера — и взлеты, и падения, и рекорды. Чего только не было. Когда спортсмен высокого класса, от него уже другого требуют, ждут. Шиффрин — уже великаяспортсменка, но в Пекине был просто провал — не выиграла ни одной медали, сошла практически во всех дисциплинах. Какая же волна на нее обрушилась, причем какподдержки, так и критики. Когда она приехала на эти Игры в Италии, я просто мечтала, чтобы она завоевала свое золото наконец. И у нее это получилось. Я была за нее безумно рада. — А ты понимаешь, что теперь тоже в топе? — Не понимаю. Вообще не могу поверить. То есть я рада, но даже не знаю, как это сформулировать. Говорила — не люблю, когда меня хвалят. — У многих так — сотворить великое и тихо порадоваться. Для русских вообще свойственно особенно. — Может быть. Когда я выиграла золото, у меня столько поддержки было. Игры — это главный старт вообще любого спортсмена, а тут еще и золото. Это самый высокий уровень того, чтоможет быть, а вот каким-то заслуженным человеком, условно говоря, себя не чувствую. Я могу восхищаться другими людьми, а вот что касается себя, нет. Хотя я знаю, на что способна, что умею, что могу. — Удивительно, что это говорит девушка, которая принесла России первую за 12 лет золотую медаль Игр. Девушка, в честь которой впервые за 12 лет на Играх звучал российский гимн. — Мне вот это и было страшно, когда я ехала сюда. Потому что я выиграла до Паралимпиады чемпионат мира, и оставался один шаг — победа на Играх. Когда в тебе столько людей уверены—и родных, и совсем тебе незнакомых, уже думаешь: ты теперь не можешь просто проиграть, тебе нельзя облажаться. Груз ответственности я отгоняла максимально, чтобы сконцентрироваться именно на старте, на проезде, на том, чтобы показать, что могу. Но, наверное, я в жизни не испытывала таких эмоций, что были здесь — наверху в "калитке", когда пошел отсчет времени. Это безумное волнение, и нужно просто себя собрать за считаные секунды. — Ноги дрожали? — Да еще как. Сердце колотилось так, что думала — просто в пятки сейчас улетит, я вам клянусь. Я ведь и спать толком не могла последние дни. Казалось бы — мы тренируемся в Италии, все классно. Но каждый раз, когда один на один с собой остаешься, тебя это все просто поглощает. Ты ложишься и говоришь себе: "Надо спать". А в голове крутится: "А что будет? А как? А что?" — Может быть, пора просто получить удовольствиеот происходящего? Небо синее, солнце греет, люди вокруг. Это Игры, это то, чего ты так долго ждала. Гораздо дольше, чем все твои соперницы. — Кажется, уже начинаю понемногу. А то после финиша подходят журналисты и говорят: "Вы рады или вы расстроены? Мы не понимаем". А я настолько устала, что уже нет сил ни радоваться, ни расстраиваться. В голове только прийти, лечь и отдохнуть. Настолько эмоционально выгораешь. Игры — это такой марафон, в конце которого радоваться действительно уже нет сил. Мы просто живем в моменте. Но я понимаю, как в этом моменте важна каждая мелочь. Ведь жизнь не проходит, она пролетает — сегодня тебе 23, а 17 было буквально вчера. Все это моментально. Вот поэтому сейчас, уже к завершению этих Игр, я просто пробую насладиться каждым моментом.
