Писательница Дешкова выпустила книгу о судьбе племянницы Сталина
В России вышла новая книга Ирины Дешковой - "Кируся. Племянница Сталина". Она посвящена судьбе Киры Аллилуевой‑Политковской, племянницы Иосифа Сталина и свидетельницы ключевых событий XX века. Она знала кремлевские коридоры не понаслышке, пережила аресты и ссылки, была знакома с выдающимися людьми своего времени - от Ленина до Гагарина. В ее воспоминаниях исторические личности предстают не монументальными фигурами, а живыми людьми: например, Ленин заботится о кошке, а Сталин проявляет неожиданную нежность. В беседе с "Газетой.Ru" Дешкова рассказала, как создавалась книга и что ее поразило в рассказах племянницы вождя.
- Расскажите о находке дневника Киры Павловны весной 2025 года. Какие эмоции вы испытали, когда впервые прочитали его?
- Произошло это совершенно случайно и обыденно. Разбирала дома антресоли, когда на меня буквально упала старая потертая тетрадь с обрезом страниц ужасного розового цвета. Честно говоря, сначала я вообще не поняла, что это такое, а когда открыла, ахнула, конечно. Это был дневник Киры Павловны Аллилуевой-Политковской, который она отдала мне 20 лет назад. Он лежал себе тихонечко, видимо, дожидался своего часа. И, как видите, час этот наступил.
- Как вы познакомились?
- Тоже случайно. 1975 год, пошла вместе с подругой, которая должна была навестить знакомых ее деда. В общем, зашла на минуточку, а "задержалась" там на 30 лет. Своих детей у Кируси, как я ее называла, не было. Мы как-то сразу почувствовали симпатию друг к другу. Обе любили театр, кино, книги, музыку. Находясь рядом с ней, я никогда не чувствовала разницы в возрасте. Хотя на момент нашего знакомства она уже вышла на пенсию, я же еще училась в хореографическом училище. Кируся - 1919 года рождения.
- Знакомство с Кирой Павловной что-то в вас изменило?
- Хороший вопрос… Я никогда об этом не думала. Но по прошествии стольких лет - Кируси не стало в 2009 году - скажу, что да, изменило. Не во мне: наше знакомство во многом изменило всю мою жизнь. Кируся подарила мне чувство дома, где меня всегда ждут, где мне рады, где меня приласкают и утешат. Она была мне родным, по-настоящему близким человеком. Наверное, именно благодаря ей я поняла, что родство душ выше и значительнее, чем родство по крови.
- Кира Павловна пережила арест и ссылку, но сохранила чувство юмора и жизнелюбие. Как она сама объясняла свою стойкость?
- Думаю, услышав такой вопрос, она бы сказала: "А что, есть какой-то другой рецепт выжить?" Но, конечно, Кира Павловна еще и от природы была большой оптимисткой - несмотря на то, что ей пришлось пережить. Это ведь не только арест, тюрьма, ссылка. Трагические события в семье Аллилуевых начались в 1932 году, когда Надежда Сергеевна, жена Сталина, покончила собой. А потом последовали аресты и уничтожение знакомых, родственников. В 1938 году внезапно умер в полном расцвете лет Павел Сергеевич Аллилуев: Кируся была уверена, что ее папу отравили; мешал, ходил к Сталину, защищал своих друзей. С его смертью семья осталась без защиты. Берия так и кружил рядом. А в 1947-м арестовали Кирусину маму, отчима, потом тетку - Анну Сергеевну… В общем, потеря шла за потерей. При таких обстоятельствах человек либо гибнет, либо, проявляя невероятную стойкость и мужество, вопреки всему выживает. Она выжила.
- Кира Павловна была современницей почти всего XX века - от Ленина до Путина. Как она воспринимала смену эпох?
- Мне кажется, она старалась эту смену эпох просто не замечать. Умела в любые времена быть счастливой, радоваться тому, что есть. Она жила искусством, была далека от политики. Намеренно. Еще бы - после всего, что ей пришлось пережить! Что касается имен политиков, как мне помнится, только о Путине она говорила с большим уважением. Ей нравился его острый ум, умение себя держать и, конечно, великолепное знание немецкого языка. Поскольку ее детство прошло в Германии, она жила там с 1927-го по 1932 год, этот язык был для нее почти родным. Она и писать научилась сначала по-немецки - и только потом по-русски.
- Что, по-вашему, должен понять современный читатель, познакомившись с этой книгой?
- Книга "Кируся. Племянница Сталина" - не учебник истории СССР, не плод авторской фантазии, а живой, увлекательный и очень точный рассказ о времени глазами очевидца. Если старшее поколение знает, что такое в нашей стране 1920-е, 1930-е, 1940-е, 1950 годы, то 30-летние и 40-летние, не говоря уже о тех, кто моложе, как мне кажется, в своем большинстве имеют о них очень отдаленное представление. А в воспоминаниях Кируси история оживает. И потому легко представить людей, живших в то время, их быт, пристрастия. Среди них были, на всякий случай, не только дядя Иосиф и семья Аллилуевых, но и: Киров, Орджоникидзе, Ворошилов, Буденный, Берия и другие.
Там есть истории, связанные с именами знаменитого исследователя Севера Николая Урванцева и его жены, с легендарной Анькой-пулеметчицей - соратницей Чапаева, с потрясающим человеком и режиссером Михаилом Роммом, Гагариным, Райкиным, Высоцким. Каждый раз на страницах книги возникает их выразительный портрет, законченная новелла. Там рассказано о многих страшных событиях, но и смешного, забавного тоже много. Кроме того, воспоминания Киры Павловны ценны как подлинный документ эпохи. Как самая старшая из поколения детей в семье Аллилуевых, она рассказала о том, что сама видела. Это книга от первого лица, но с моими комментариями.
- О чем ваши комментарии?
- Во-первых, я нашла нужным рассказать историю нашего более чем 30-летнего знакомства и отношений, она тоже весьма занятная. Во-вторых, хотелось с позиции сегодняшнего дня довольно коротко, но прокомментировать происходящие в главах события. Ведь, кроме дневника, в 2005 году на магнитофон я записала рассказ Кируси о себе и всем, что происходило с ее семьей. Это 20 кассет по 90 минут каждая. Прошло 20 лет с тех пор, мне было что сказать по этому поводу.
- В воспоминаниях есть эпизоды общения с эмигрантами, например, с Вертинским. Как она относилась к "другой" России - той, что оказалась за границей?
- Кируся никогда никого не осуждала, даже свою двоюродную сестру Светлану, когда та сбежала в США, бросив сына и дочь. Она Светлану искренне жалела, говорила: "Не дай бог, что ей пришлось пережить, когда началось развенчание культа личности Сталина и ее заставляли публично на собраниях клеймить позором собственного отца! Она тогда проявила настоящее мужество, отказалась это делать, хотя и отторгла отца".
- Среди героев книги - Ленин, Сталин, Киров, Берия, Гагарин и другие. Какие портреты исторических личностей показались вам самыми неожиданными?
- Сначала - рассказ о Ленине, который жил в Кремле в одной квартире со Сталиным и родителями Кируси. Как он заботился, чтобы кошечке кухарка не забывала давать молоко, а у себя в кабинете каждый день подписывал приказы о расстреле сотен людей. Говорят, сентиментальность в таких людях часто уживается с жестокостью. Но теперь, по прошествии времени, - о Сталине. Его оценка Кирусей удивительна. С одной стороны, она не сомневалась, что Иосиф Виссарионович знал все об их арестах, мучениях, тюрьме, не списывала, как ее мама и тетка Анна Аллилуева, все ужасы на Берию. Но при этом я никогда не слышала, чтобы она говорила о Сталине без уважения, со злостью или ненавистью. Никогда. Часто даже с симпатией!
- Сталин предстает в книге как человек, который мог и пошутить, и даже проявить нежность. Как Кира Павловна объясняла это?
- Сталин для нее был не политическим деятелем, а дядей, членом их семьи, рядом с которым прошли годы ее жизни. Исходя из этого, она и оценивала его как человека умного, хитрого и очень коварного. Да, пожалуй, ее главной характеристикой Иосифа Виссарионовича было слово "коварный". А насчет пошутить… Мне кажется, шутки Сталина, о которых вспоминала Кируся, были странными. Например, он предложил ей, девочке, пионерке, выпить рюмку коньяка за свое здоровье. А когда она наотрез отказалась, захохотал и сказал: "Ну и черт с тобой! Молодец!"
Про нежность? Это если шел разговор о маленькой Светлане, которую Сталин любил больше всех на свете. Но потом эта любовь куда-то испарилась… Кстати, когда в 1984 году Светлана Иосифовна вернулась в СССР с дочерью Олей, Кируся нас познакомила. Ее кузина произвела на меня сильное впечатление. При внешней простоте и любезности в общении я чувствовала себя как на сковородке. У нее были глаза, словно у тигра, готового к прыжку. В общем, я была в одном рукопожатии от Сталина.
- Как отреагировали родственники Киры Павловны на выход вашей книги?
- Понятия не имею. Все, кого я хорошо знала в семье Аллилуевых - братьев Киры Павловны, ее ленинградских родственниц, - уже нет в живых. Другие? Они были или очень малы, чтобы что-то помнить, или вообще родились позже - и, похоже, знают историю семьи по чьим-то рассказам. Это все-таки другое. Есть такой психологический тест, когда в комнату одного за другим приглашают пять человек. Первого из них просят запомнить длинную фразу, чтобы затем он передал ее следующему человеку. Так вот, последний из пяти участников теста выдавал текст, весьма далекий от начальной фразы. Это свойство человеческой памяти. Я же, как говорится, общалась с первоисточником, так что…
- Если бы у вас была возможность задать Кире Павловне один вопрос после завершения книги, что бы вы спросили?
- Она очень переживала, что об их семье в народе ходят всякие небылицы - не только на уровне обывательских сплетен, но и в изданиях, претендующих на исторические; про художественную литературу, фильмы и телевизионные программы, в том числе научно-популярные, и говорить нечего. Кира Павловна и согласилась рассказать мне обо всем, чтобы люди знали правду об Аллилуевых. Я постаралась сделать все так, как она того хотела. Когда закончила рукопись, посмотрев на Кирусину фотографию, спросила: "Ну как? Ты довольна?"
- Вы известны как историк балета и автор книг о театре. Опыт работы над проектом "Мой театр" с Николаем Цискаридзе помог вам в написании новой книги?
- До "Моего театра", созданного в соавторстве с Николаем, я написала мемуары известного балетного фотографа, педагога Л. Т. Жданова, под названием "Мастер" - и книгу воспоминаний дочери выдающегося хореографа Н. В. Бурмейстер "Тот самый Бурмейстер!". Так что жанр мемуаров для меня неслучаен. Задача писателя тут - услышать голос, поймать манеру говорить, интонации героя и уметь именно их воспроизвести в тексте. Кому-то кажется, что записал разговор на аудио, расшифровал его в тексте - и все, книга готова. Это абсолютное заблуждение. Потому что рассказ от первого лица, записанный на диктофон, - это не литература, а только материал, который надо прописать, уточнить, выстроить, создать драматургию и так далее. Написать так, чтобы читатель буквально слышал голос этого человека. Тут писатель должен полностью отказаться от своего "я", раствориться в герое. Думать, чувствовать, рассуждать, как он. Это крайне сложно еще и чисто эмоционально, потому что тебе приходится проживать чужую жизнь, пропускать все через себя, через свое сердце. Иначе ничего не получится.
- Вы довольны результатом "Моего театра"?
- Судя по тиражу "Моего театра" в 250 тыс. экземпляров и миллиону наших читателей, эта задача была выполнена. Не могу не сказать в этой связи самых теплых слов о нашем с Николаем Цискаридзе продюсере - Виталии Виленском. Он, как и Коля, - мой ученик в Московском хореографическом училище, умница и профессионал высшей пробы, спасибо ему.
- Что было самым ценным в сотрудничестве с Николаем Максимовичем? Были ли моменты, когда ваши взгляды на материал расходились? Как вы находили компромисс?
- Мы с Николаем Максимовичем знакомы и дружны более 30 лет. Он, как и Виталий Виленский, был и остается одним из моих самых любимых учеников - в хореографическом училище я преподавала историю балета и эстетику. На счастье, мы с Колей крайне редко расходимся во мнениях, если только в каких-то незначительных вещах. И, что особенно ценно, можем в такие моменты договориться или уступить друг другу. Потому работать с ним очень интересно и комфортно.
- Приходилось ли вам убеждать его делиться воспоминаниями, которые он сначала не хотел озвучивать?
- Да Коля вообще сначала отказывался что-либо озвучивать! Но пришло время ковида, карантин, когда все оказались заперты в своих домах. И Коля сдался, мои уговоры подействовали, хотя он все время повторял: "Ирина Павловна! Ну кому это будет интересно?" Так что когда "Мой театр" оказался очень успешным изданием, мы оба были крайне удивлены. Только Виленский верил в наш успех, сделав для него больше, чем это было возможно. В издательстве АСТ, с которым мы сотрудничаем, были удивлены еще больше, чем мы сами. Обычно книга такого жанра имела тираж в лучшем случае 2-3 тыс. экземпляров.
- Если бы вы делали вторую часть "Моего театра", какие темы или периоды жизни Цискаридзе обязательно бы включили?
- Вторая книга "Мой театр" вышла два года тому назад, в 2024 году. Сейчас мы работаем над третьей частью. Получается прямо-таки собрание сочинений. Пока про ее содержание рассказывать не буду, но не сомневаюсь, что сюжет там будет замечательно любопытный и увлекательный. Как и в прежних книгах, пишется почти детектив…
- Есть ли еще какие‑то "забытые голоса" эпохи, о которых вы хотели бы рассказать?
- Сначала нам с Николаем Максимовичем надо создать третий том бестселлера "Мой театр", а уже потом думать, что дальше. Жизнь, она ведь непредсказуема - и порой неожиданно подбрасывает тебе тему, которая обрушивается на голову. Как упал на меня дневник Кируси - Киры Павловны Аллилуевой-Политковской, племянницы Сталина. Так что, поживем-увидим…