— А ты слышал «Падает снег»?
— Места есть? — спросил он у швейцара.
— Когда местов нет, мы никого не пускаем, — ответил швейцар.
— А ты слышал «Падает снег»? — спросил Павел и поднялся на второй этаж.
В холле, под пыльным фикусом, сидел милиционер и спичкой чистил ногти.
— Места есть? — спросил Павел.
— Сие мне неизвестно, — ответил милиционер.
— А ты слышал «Падает снег»? — спросил Павел и вошел в зал.
Там под резкие вспышки света и грохот музыки в конвульсиях тяжелого рока дергались люди.
— А вы слышали «Падает снег»?! — крикнул Павел, но никто ничего не слышал.
Он проник на кухню, но и там никто ничего не слышал.
Вышел, брел куда-то по черной, промерзшей, продутой коксохимическим дымом улице и выкрикивал:
— Падает снег! Ты не придешь сегодня вечером! Падает снег! Я умираю!
И в вытрезвителе он приставал ко всем со своим падающим снегом, пока ему не дали по ребрам, и тогда он успокоился, затих.
Он тихо лежал на койке и вспоминал картины жизни двадцатилетней давности: заснеженные армейские леса, Новый год, бутылка вина на десятерых в отхожем месте, «Голубой огонек» по телевизору, югославская певица Радмила Караклаич, ее песня «Падает снег», ее черное, в блестках, платье, ее пышные, белые волосы, голос, глаза.
Он вспомнил все это и тихо заплакал в серую вытрезвительскую подушку.
Анатолий Гаврилов