Помидоры по 900 рублей и рыба даром. Как живут в селе, куда не сунулась ни одна сеть
Холод в минус сорок семь градусов не просто цифра на термометре. Физическое ощущение, когда воздух обжигает легкие, а дыхание замерзает в воздухе. Так встречает гостей Усть-Белая, чукотское село на слиянии двух рек. Первый шок приходит не от мороза, а от цен в местном магазине. Буханка хлеба, десяток яиц и два грустных банана обходятся в полторы тысячи рублей. Помидоры стоят девятьсот за килограмм. Сгущенка имеет цену двух литров бензина в средней полосе.
Местные жители смотрят на эти цифры спокойно. Для них повседневность. Ближайший супермаркет находится в тысячах километров, а стоимость доставки груза порой превышает стоимость самого товара. Логистика диктует свои условия. Но за этим, казалось бы, тупиковым с точки зрения потребления миром скрывается другая экономика. Полная и самодостаточная.
Вместо полок с импортными фруктами морозилки, забитые рыбой до отказа. Нельма, чир, сиг. В мутных водах Анадыря, смешивающихся с чистой Белой, водится рыба с уникальным, плотным вкусом. Ее не покупают у соседей. Ей делятся. Заполнил свою морозилку отдай излишки тому, кому не повезло на рыбалке. Не жест доброй воли, а неписаный закон тундры. Завтра сосед поделится олениной или принесет связку юколы вяленой рыбы.
Оленина здесь не деликатес из ресторана, а основа рациона. Мясо животного, которое питалось только ягелем и пило чистую воду, имеет глубокий, дикий вкус. Из шкур шьют одежду и обувь, которая не боится никакого мороза. Цикличная экономика, где ничего не пропадает.
Летом, в короткий период белых ночей, жизнь перемещается в тундру. Семьями выходят за ягодой: морошкой, голубикой, брусникой. Собирают ведрами, замораживают на зиму. Мороженая морошка, взбитая со сгущенкой, местный десерт, который дает заряд витаминов лучше любых аптечных комплексов.
А в маленькой пекарне с покосившейся дверью пекут хлеб. Настоящий. На закваске, из муки, доставленной с большим трудом. Буханки с толстой хрустящей коркой, влажным мякишем и тем самым запахом, который городской человек забыл. Этот хлеб живет три дня, а потом становится сухарями. Потому что в нем нет консервантов, продлевающих искусственную жизнь.